Я повернулась к зеркалу лицом, внимательно себя оглядев. Рука потянулась к голове, и я вынула из волос пару шпилек. Прическа, которую так старательно делала Бесси, теперь безнадежно испорчена. Я вытащила остальные шпильки, расплела косы и встряхнула головой. Волосы рассыпалась по плечам, теперь в этом платье я смотрелась просто смехотворно. Я подобрала ворох нижних юбок и отстегнула кринолин. Тот упал на пол, и я переступила через него, отшвырнув его ногой к кровати. Чтобы ослабить корсет, мне придется долго возиться с корсажем. К черту.
Так лучше, так намного лучше. Пусть и с затянутым корсетом. Даже если маменька станет ругаться, а Бесси причитать, что ее многочасовая работа пошла прахом, это того стоит. Хотя бы сегодня, в свой день рождения, я заслуживаю хоть капельку свободы. Самую ее малость.
Я вдруг подбежала к окну, в голову мою пришла безумная идея. Свобода, да, свобода это то, что мне сейчас необходимо. Стремглав я бросилась прочь из комнаты, на цыпочках подошла к лестнице и спустилась по ней, стараясь не наступать на скрипучие ступеньки. Из столовой была видно часть гостиной, та, где стояло фортепиано, но если я пробегу достаточно быстро и тихо, меня могут не заметить. Прежде чем сделать это, я остановилась и прислушалась. Маменька говорила тетушке, что нынче из моды совсем выходят пышные юбки, а кринолин с каждым годом постепенно сужается. Ее это по-настоящему огорчало. Папенька посмеивался с очередной карикатуры, а тетушка, наверняка смотрела либо только на маменьку, либо только в тарелку. Я зажмурилась и призвав на помощь Бога, быстро проскользнула мимо дверей столовой, скрывшись в холле. Меня никто не окликнул. Значит, я прошла незамеченной!
Дальше дело было за малым. Отворить дверь и побежать в конюшню, невзирая на холод и снег. В конюшне снарядить Баньши, затем вывести ее за ворота дома, оседлать и унестись, куда глаза глядят. Меня потом ждет серьезная взбучка, но хотя бы минута бьющего в лицо морозного ветра стоила того.
Платье мое, правда, совсем не годилось для верховой езды, а еще в нем было жутко холодно, но через десять минут бодрого галопа, я совсем разгорячилась и запыхалась, так что стало даже жарко. Я понукала лошадь бежать всё быстрее и быстрее, немилосердно натягивая вожжи и ударяя хлыстом по бокам. Никогда раньше я не обращалась так с Баньши, но сейчас мало думала о том, как она вздрагивает и волнуется подо мной. Я неслась вперед, словно ветер, и думала только о том, что хочу унестись далеко-далеко отсюда.
Это был мой подарок себе на день рождения. Я считала, что заслуживаю его, пусть и принесу этим огорчение моим родителям.
Очередной удар хлыстом, натянутые вожжи и каблук, вонзившийся в бок бедной Баньши, и она резко дернулась, остановилась на долю секунды, взревела, а потом вдруг резко встала на дыбы. Я вскрикнула, натягивая вожжи еще сильнее, стараясь удержаться в седле, но всё произошло слишком быстро, я едва успела понять. Я выскользнула из седла, запутавшись ногой в стременах, и Баньши, желая от меня избавиться, встала и нервно залягалась задними копытами, забрасывая меня снегом. Я испуганно билась в стременах, словно угодившая в силки птица, пытаясь отцепиться и не попасться под копыта собственной лошади, когда она вдруг снова заревела и побежала. Нога выскользнула из стремян, но ее как будто пронзило ударом молнии. Я вскричала и схватилась руками за больное место. Слезы выступили на ресницах, я закусила губу и сдавленно застонала. Как глупо и опрометчиво я поступила. Убежала из дома, загнала лошадь, которая скинула меня, совершенно справедливо скинула, и бросилась прочь. Да еще оказалась в таком виде с вывихнутой лодыжкой посреди зимы, в снегу.
Я огляделась, пытаясь понять хотя бы приблизительно, где нахожусь. Судя по застывшей вдалеке гряде голых деревьев, я где-то близ Хайгарден Парка.
Только не это.
Мне стоило позвать на помощь или хотя бы начать ползти в сторону жилища мистера Дрейка, потому что встать я не могла. Мне стоило предпринять хотя бы что-нибудь, иначе я замерзну насмерть. По этой дороге мало кто ездит, особенно зимой, так что маловероятно, что на меня наткнется какой-нибудь фермер. А даже если наткнется, какие мысли может у него вызвать растрепавшаяся лежащая в снегу разодетая девица? Вероятно, решит, что я промышляю не самым честным трудом, обеспечивая себе средства к существованию. Я вздрогнула, почувствовав первый поры холода, ледяной рукой хватающей меня за сердце.