По правую руку от меня сидели маменька с папенькой, а по левую — мистер Шерли. За его спиной я также заметила стоящего мистера Дрейка и не могла ему не улыбнуться. Он поймал мой взгляд и послал мне такую же нежную и участливую улыбку. Не знаю, заметил ли кто в комнате перемену, произошедшую между нами. В конце концов, совсем скоро это станет неважно, вся округа будет знать, что я стану миссис Дрейк.
— Как ты себя чувствуешь, дочка? — спросил отец, вглядываясь в мое лицо с беспокойством. Я заверила отца, что со мной всё в порядке, несмотря на слабость, которая всё еще одолевала мое тело.
— Это из-за опиума, — сказал мистер Шерли. — Через час или даже меньше слабость уйдет. Болит ли ваша нога? Попробуйте пошевелить ею.
Я сморщилась, предчувствуя новый виток боли и исполнила приказание мистера Шерли, но на удивление боль была не такой яркой и сильной, как раньше. Пожалуй, я даже смогу ступать на больную ногу, подумала я.
— Немного болит, но терпимо.
Мистер Шерли удовлетворенно кивнул и собрался было вставать, чтобы оставить меня наедине с родителями и мистером Дрейком, но тот предостерегающе вскинул руку и сказал:
— Останься, Персиваль. Мне нужно сообщить всем радостную новость. Я хочу, чтобы ты тоже ее услышал.
Мистер Шерли сел обратно, маменька с отцом посмотрели на мистера Дрейка с удивлением, а у меня сердце в груди заходило до того быстро и громко, что казалось все присутствующие могут его слышать.
Мистер Дрейк подошел к кровати и взял меня за руку. Маменька ахнула, отец напрягся, а мистер Шерли побледнел. Впрочем, я мало смотрела в тот миг на остальных, предпочитая глядеть только мистера Дрейка. Наконец он сказал:
— Вчера я осмелился просить руки у мисс Риверс и она дала свое согласие. Я также горячо надеюсь, что вы, мистер и миссис Риверс, тоже дадите свое согласие на этот брак.
Маменька настолько обрадовалась, что больше была не в силах скрыть свой восторг. Она хлопнула в ладоши, счастливо засмеялась, как будто уже всё решено и посмотрела на папеньку, за которым оставалось последнее слово. А папенька как будто не спешил с ответом, смотрел на меня, словно стараясь отыскать причину такой внезапной перемены моего отношения к мистеру Дрейку. Я знала, о чем он, должно быть, думает. Что я приняла предложение только из чувства долга, что во мне нет ни капли любви к своему жениху. Но я послала отцу радостный красноречивый взгляд, и он наконец сказал:
— Если Элинор действительно этого хочет, мы будем только рады.
— Хочу, — сказала я тихо и посмотрела на мистера Дрейка. Он улыбался мне.
На мистера Шерли уже никто не обращал внимания.
Глава XVIII
Наверное, на всей земле не нашлось бы человека счастливее меня. Каждое мое пробуждение сопровождалось улыбкой, не сходившей с лица в течение всего дня. Вполне может статься, что я улыбалась даже во сне, ибо царство Морфея встречало меня исключительно теплыми объятьями и светлыми, полными радости, иллюзиями. Мое состояние не могло укрыться даже от самого невнимательного взора, да я и не старалась его скрывать, уверенная в том, что имею полное право на счастье.
Свадьба была назначена на конец марта, но маменька начала хлопотать уже сейчас. Она постоянно спрашивала, какого фасона платье я хочу и из какой ткани. Приносила дорогие каталоги, выписываемые из Лондона, и постоянно вспоминала о своей свадьбе, при этом глаза ее мечтательно увлажнялись. Тетушка тоже участвовала в подготовке, причем ее упорство и оживление были даже сильнее матушкиных. Казалось, она во что бы ни стало хочет, чтобы свадьба ее племянницы прошла идеально, раз уж на собственной ей побывать так и не удалось. Она постоянно спорила с маменькой по поводу платьев и фасонов, причем живость, с которой она отстаивала свою точку зрения, приводила в замешательство всех. Никто не ожидал от нее подобного, казалось, и она сама от себя такого не ожидала. Стоило ей только осознать, что она повысила голос, до того редко кем услышанный, как она болезненно тушевалась и краснела, осознавая, где находится. Но потом маменька снова говорила, что ирландское кружево лучше гипюра, и споры начинались с новой силой и рвением.