— О Боже, Бесси, что случилось?
— О, мисс, п-простите! — сквозь рыдания и всхлипывания еле проговорила она. — Вы будете… будете смеяться, когда я с-скажу. А миссис Риверс это вовсе не понра-а-авится!
— О чем ты говоришь? — Я оказалась в полнейшем замешательстве. Впервые на моих глазах кто-то так горько плакал, а я даже не знала, как успокоить.
— П-простите, мисс-с, только я совсем не хочу, чтобы в-вы в-выходили за-а-амуж! — едва выговорила она, и ее плечи сильнее затряслись от душивших ее рыданий.
— Но почему? — Меня ее реплика, вопреки ее ожиданиям, ни капли не рассмешила, а только вызвала новую волну замешательства.
— П-потому что тогда… т-тогда вы уеде-ете и совсем обо мне поза-а-абудете! — она всхлипнула. — А я вас… п-помню еще совсем ма-а-алышкой, еще когда моя маменька… упокой Господь ее душу… с-служила у вас.
Я улыбнулась. Разве могла меня рассмешить такая трогательная привязанность? В конце концов, мне тоже совсем не хотелось расставаться с Бесси, она всегда была рядом, с самого моего рождения, и казалось само собой разумеющемся, что она продолжает у нас служить, хотя я ни разу не поинтересовалась, достаточно ли ей платят и не загружают ли ее работой. Я подошла к ней вплотную, положила руки на ее плечи и крепко обняла.
— Я попробую что-нибудь придумать, — сказала я, гладя ее по спине, пока она плакала, словно ребенок, на моей груди. — В конце концов, ты ведь можешь перейти на службу к мистеру Дрейку, и тогда мы не расстанемся.
— О, мисс, — она снова всхлипнула, подняв на меня полный надежды и слез взгляд, — я бы т-так этого хотела… да только как же… как же в-ваша матушка? С ней мне расставаться тоже не хочется! — И она снова уронила голову мне на грудь, сотрясаемая новым приступом рыданий.
— Ну, Бесси, полно тебе. — Я похлопала ее по спине и мягко отстранилась с нежной улыбкой. — Я ведь не в другую страну уезжаю. Я буду жить совсем рядом, ты сможешь приходить ко мне, да и я буду часто навещать родителей. Ты не успеешь по мне соскучиться.
Казалось, мои аргументы подействовали на нее. Она вытерла кулаками слезы, всхлипнула еще раз и спросила, будто не веря:
— Правда, мисс? И вы меня не прогоните, если я приду?
— Нет, конечно! — я засмеялась. — С чего бы мне тебя прогонять?
— А ежели ваш муж будет против, что вы знаетесь со мной?
— С чего он будет против? Он ведь сам неоднократно обращался к тебе за помощью…
Она еще раз всхлипнула, хотя слез в ее глазах больше не осталось ни капли.
— Верно. Да только…
— Что?
Она замолчала в нерешительности и посмотрела в сторону, раздумывая, стоит ли ей продолжать свою мысль.
— Говори, Бесси, что «только»? — нетерпеливо сказала я, одолевая любопытством.
— Ничего, мисс. Мне лучше не говорить.
— Что не говорить? — Я начинала волноваться не на шутку, в голову тут же полезли ужасные мысли. Он обидел ее? Оскорбил? Неужели она знает о нем чего-то, чего не знаю я?
— О, мисс, простите, только мне этот жентельмен совсем не нравится!
Я нервно засмеялась, почувствовав совершенно неуместный гнев. Казалось, я готова была зубами вцепиться ей в шею, чтобы только она не смела очернять мистера Дрейка, хотя фраза ее была совершенно невинной. Мне он тоже сначала совсем не нравился.
— Тогда ты должна радоваться, что не ты выходишь за него замуж, — отозвалась я с нескрываемой злостью в голосе.
— О, мисс, не злитесь, да только… Только он скрывает от вас что-то, это я верно говорю! Я слышала, как…
— Бесси, — холодно проговорила я, предостерегая ее от дальнейших слов. Этот разговор стал меня только раздражать. — Как ты можешь? Мистер Дрейк, конечно, не безгрешен, как и все мы, но разве он когда-нибудь вел себя по отношению к тебе невежливо, пренебрежительно или грубо?
— Нет, мисс. Простите, мисс, мне верно лучше оставить свои мысли при себе.
— Да, — согласилась я, вновь поворачиваясь к ней спиной. — Верно. Нам лучше поспешить, матушка может хватиться.
Я не видела реакцию Бесси, только почувствовала, как она подошла и принялась дальше шнуровать корсет, не произнося больше ни звука. Меня же насторожили ее слова. Мистер Дрейк ей не нравится, это видно невооруженным взглядом. И хотя она всегда держала себя на расстоянии и не позволяла себе высказывать мысли и мнения, а также соглашалась быть посредницей нашей тайной переписки, она не симпатизировала моему будущему мужу. Только почему? Казалось, она не лжет, говоря, что мистер Дрейк не сделал ей ничего плохого, но, может, она увидела или услышала что-то, что позволило ей думать о нем как о недостойном человеке? И что это в таком случае было? Но лучше мне поскорее выкинуть этот разговор из головы. Бесси просто сильно расстроена моим скорым отъездом, всё-таки мы и правда были друг к другу привязаны. А в расстройстве человек может наговорить что угодно. Кроме того, возможно ей двигал исключительно эгоизм, хотя в это мне хотелось верить меньше всего, нашептывающий, что лучше очернить в моих глазах мистера Дрейка, чем позволить мне расстаться с ней навсегда. Я твердо решила не думать об этом больше.