— Не верю, что добровольно отдаю такую красавицу какому-то проходимцу!
Маменька засмеялась:
— Брось, какой же мистер Дрейк проходимец.
— Может, и не проходимец, но точно хитер как лис, раз женится на моей прекрасной дочери.
Я тоже улыбнулась. Хотя отец шутил, я слышала в его голосе едва различимую печаль. Расставаться со мной для него так же тяжело, как и для меня.
Он оглядел меня, взял за руки и обнял. В отличие от матушки он не боялся помять платья, и ей пришлось чуть ли не силой его от меня оттаскивать. Тетушка тоже была тут, как всегда незаметная. Она сидела на оттоманке и прикладывала к глазам надушенный платок. Когда я подошла к ней, чтобы обнять, она встала и произнесла так тихо, чтобы слышала только я:
— Надеюсь, ты будешь счастлива.
Я кивнула ей в ответ. Я постараюсь быть счастливой. Постараюсь, чтобы ничто в целом мире больше не печалило меня. Брак, даже по любви, не всегда залог радости и процветания. Из книг, которые так ненавидела моя практичная матушка, я знала, что для счастья, прежде всего, необходим труд обоих супругов. Труд тяжелый и порой изнурительный. Но я питала надежду, что ни я, ни мой муж не будем отлынивать от работы.
Мы вышли на улицу, где нас уже ждал экипаж. Отец держал надо мной зонт, защищая от дождя, а матушка велела ступать очень аккуратно, чтобы не запачкать подол платья в дождевой грязи. С трудом мы доковыляли до кареты. Отец велел ехать быстро, насколько это возможно. Должно быть, в церкви меня уже ждут.
Мы все молчали, трясясь внутри тесного экипажа, и я с печалью провожала пейзаж за окном, словно больше никогда его не увижу. В понедельник мы с мистером Дрейком должны сесть на корабль и отплыть к солнечным берегам Италии, где проведем около трех месяцев, если мне, конечно, не захочется уехать раньше или позже. А я, на самом деле, не знала, смогу ли выдержать хоть минуту вдали от родных мест. Так странно и глупо! Еще совсем недавно мне хотелось вырваться из опостылевшей Англии и посмотреть мир, чарующий и удивительный, а теперь, когда мне предоставляется такая возможность, я начинаю скучать по дому, еще не покинув его. Но стоит гнать прочь угрюмые мысли. Сегодня я выхожу замуж и, несмотря на дождь и скорую разлуку с родителями, я должна быть рада, что соединяюсь навеки с человеком, которого люблю.
Экипаж резко остановился у церкви, и отец помог мне вылезти. Внутри уже было множество народа, кто-то толпился возле могил снаружи. Взгляды, прикованные к моему белому платью, бесконечно смущали меня, но внутри их будет еще больше. Все соседи собрались посмотреть на бракосочетание. Свадьбы в нашем приходе были главным радостным поводом для всеобщего сбора и предметом обильных сплетен на ближайшие полгода.
Мы вошли внутрь, немного отдышались, маменька еще раз проверила, не испачкалась ли я, и поспешила занять свое место. Отец же взял меня под руку, и когда внутренние двери церкви раскрылись перед нами, я увидела стройный ряд скамеек, занятых людьми, одетыми в лучшие свои платья, а вдалеке, у кафедры, мистера Карстрака с требником и мистера Дрейка, который, увидев меня, улыбнулся. Отец сделал шаг и повел меня к алтарю. Не знаю, чье из сердец в тот момент билось сильнее и громче: мое, его или мистера Дрейка, только я совсем не помнила, как дошла до алтаря и как отец буквально передал меня моему будущему мужу. Он смотрел на меня с такой нежностью и безграничным счастьем, что я едва не заплакала от волнения.
Мистер Карстрак в своей манере начал говорить про святость брака — обязательная перед каждой церемонией процедура, словно никто из собравшихся понятия не имеет, зачем мужчина и женщина могут скреплять свои узы перед Богом. Он говорил долго, медленно, растягивая каждое слово и вставляя многозначительные паузы. Все слушали, затаив дыхание. Я смотрела на мистера Дрейка, а он смотрел на меня, и когда мистер Карстрак в очередной раз перешел на чересчур низкую ноту, а потом затих, одаривая всех собравшихся многозначительным взглядом, мистер Дрейк закатил глаза и в улыбке скривил губы, чем едва не вызвал во мне дикого приступа хохота. Наконец поучительная речь была произнесена, и мистер Карстрак обратился ко всем собравшимся:
— А теперь, если кому-то из здесь присутствующих, известна причина, по которой эти двое не могут сочетаться законным браком, прошу назвать ее немедленно или молчать вовек.