Я поднялась по лестнице и требовательно постучала. Через минуту дверь передо мной открылось, и я обнаружила перед собой мистера Битона, дворецкого. Он удивился, заметив меня, но сохранил невозмутимость.
— Доложите мистеру… — я остановилась, сомневаясь в том, как правильно теперь называть моего несостоявшегося супруга, но быстро взяла себя в руки, решив, что слуги, возможно, могут и не знать всего, что случилось вчера в церкви, — …мистеру Дрейку обо мне.
— Конечно, мисс Риверс, проходите.
Я кивнула, ступила внутрь дома и вздрогнула, когда дверь за мной закрылась. Пути назад нет.
Мистер Битон проводил меня в гостиную, попросив подождать. Я села на краешек дивана и сняла перчатки. Почувствовать прежние уверенность и решимость мне никак не удавалось: сердце колотилось как безумное, щеки пылали, тело била мелкая дрожь. Но отступать я не могла и не хотела. Я должна получить объяснения. Я должна посмотреть в глаза мистеру Дрейку и понять, было ли всё произошедшее между нами вероломным обманом.
Я не дернулась и не обернулась, когда услышала шаги позади меня. Еще до того, как вошедший обнаружил свое присутствие хорошо знакомым мне голосом, я узнала его по поступи. Легкий холодок коснулся моих плеч шелковой вуалью, когда я услышала:
— Элинор, что ты здесь делаешь?
Я обернулась, не вставая. Он стоял, абсолютно разбитый и растерянный, с измученным лицом, усталыми глазами, краснота которых свидетельствовала о бессонной ночи, и в неряшливо застегнутой измятой рубашке. Первым порывом, который я подавила усилием воли, было желание броситься к нему в объятья и долго уверять, что мне абсолютно безразлично, как его зовут на самом деле, потому что я не видела никакой разницы между мистером Дрейком и Сэмюелом Бейкером. Передо мной стоял всё тот же человек, который год назад впервые переступил порог нашего дома и поцеловал мне руку, насмешливо улыбнувшись.
— Ты разве не догадываешься? — спросила я, облизнув пересохшие губы. Слова давались с трудом, но я уговаривала себя быть стойкой. Сейчас это необходимо.
— Не имею ни малейшего понятия. Твои родители не знают, что ты здесь, не так ли? — Он двинулся с места, подходя к дивану, где я сидела. Сесть рядом он не решился, вместо этого опустился в кресло неподалеку, но я всё равно уловила запах бренди, исходящий от воротника его рубашки.
— Ты слишком проницателен.
Он внимательно оглядел меня, будто стараясь запечатлеть в памяти. На его губах играла хорошо знакомая мне усмешка, только теперь в ее изгибе мне отчетливо виделась горечь.
— Иди домой, Элинор, — спокойно сказал он. Я и бровью не повела на его предложение, осталась абсолютно безучастной.
— Не уйду, пока ты мне не расскажешь всё.
— Тебе так интересно услышать мою скорбную повесть?
Я нахмурилась.
— Я едва не вышла за тебя замуж, я считаю, что имею право знать.
— Хорошо.
Он резко встал с кресла, и в первое мгновение мне показалось, что он сейчас грубо нависнет надо мной и сделает что-нибудь ужасное. Я выпрямилась, готовясь дать отпор, но мистер Дрейк просто взял сонетку, после чего в гостиную вошел мистер Битон с такой поспешностью, что можно было подумать, что всё это время он стоял у дверей и подслушивал. Может быть, так и было на самом деле.
— Принесите, пожалуйста, бренди из библиотеки, — чересчур торжественно, на мой взгляд, сказал он. — И скажите Джонатану, что я буду нескоро и чтобы он не прерывал нас. — Мистер Битон усердно кивал. — И когда принесете бренди, займитесь моими вещами. Нужно сложить всё до вечера.
Последние слова показались мне подозрительными. Мистер Дрейк вообще говорил так вяло и отстраненно, как может говорить только человек, смирившийся с собственной участью. Его покорность казалась мне страшной, она походила на слепую веру в фатум, чего я никак не могла от него ожидать. Впрочем, может быть, и на этот счет я заблуждалась, полагая, что мистер Дрейк из тех людей, что не склоняют головы перед обстоятельствами? Кроме того, сильные люди обычно ломаются больнее прочих. Мое беспокойство, видимо, слишком ясно было написано на моем лице, потому что, стоило только мистеру Битону уйти, дабы выполнить поручение хозяина, как мистер Дрейк повернулся ко мне и резко проговорил: