— Я… Я не уйду, — сказала я более уверенно.
Действительно, почему я должна уходить? Почему он считает, что мной двигало лишь неуемной любопытство? Неужели он никогда не верил в то, что я смогу понять его и принять, каким бы ни было его прошлое? А между тем, это ведь одна из клятв, что мы должны были принести друг другу. Быть вместе, что бы ни случилось, какая бы постыдная тайна ни стремилась нас разлучить.
— У меня нет времени на игры, Элинор.
Нет, он действительно думал, что мое увлечение им носит лишь временный характер, и стоит нам вернуться из Рима, как я охладею к нему? Иначе зачем сейчас так со мной разговаривает? Думает, я хочу поиздеваться над ним? Устроить драматическую сцену? Наградить его парой пощечин, а потом долго бить кулаками ему в грудь, вопрошая, как он мог так со мной поступить?
— Я не уйду, — сказала я и наконец подняла голову, устремив на него решительный взгляд. Если он хочет, чтобы я ушла, ему придется позаботиться об этом с помощью рук, потому что по своей воле я не сдвинусь с места.
— Что скажут соседи, Элинор? Твои родители? Мой дворецкий? Он болтливый сплетник и как только я его рассчитаю, будь уверена: весь приход будет знать о твоем визите. О том, что мы заперлись в гостиной на очень долгое время с бутылкой бренди. Ты хочешь, чтобы твое имя стало притчей во языцех? Его и так достаточно потреплют в ближайшие пару месяцев благодаря мне. Не стоит усердствовать в разжигании людской ненависти.
— О, мне всё равно, что они скажут! — раздраженно откликнулась я, дернув плечами. — Пусть хоть плюют мне под ноги при встрече, мне всё равно!
— Это сейчас тебе всё равно, Элинор. Я уеду, а тебе жить здесь дальше.
— Хорошо. Пусть я буду предостережением юным девицам. Пусть на меня показывают пальцем и шепчутся за моей спиной. Путь говорят, что мы заперлись в гостиной с бутылкой бренди. Пусть потом долго всматриваются в мой живот, гадая, когда он наконец округлится, чтобы подтвердить их домыслы. Если я буду оглядываться на каждый косой взгляд в мою сторону, я сойду с ума, так что я просто не стану обращать внимания.
Губы мистера Дрейка искривились в хорошо знакомой мне усмешке, исказив шрамы, испещряющие его лицо. Совсем скоро я больше никогда не увижу этой улыбки и этих смеющихся глаз. Совсем скоро я забуду, как он выглядит. Внутри всё свернулось в тугой болезненный жгут. Я прикрыла глаза на пару мгновений, пытаясь совладать со сбившимся дыханием.
— Элинор, я уезжаю.
Его голос прозвучал глухо. Он сидел, сцепив пальцы, в его глазах, устремленных на меня, горела пустота. И я вдруг со всей ясность поняла, что это для меня значит. Я больше никогда его не увижу. Сегодня — в последний раз.
Я не хотела верить. Отчаянно замотала головой, не заботясь о сохранности прически, и вцепилась руками в мягкую обивку дивана. Я никуда не уйду отсюда. Я лучше обреку себя на вечный позор, чем очередное страдание.
— Послушай меня. — Он встал с кресла и сел со мной рядом, осторожно хватая меня за руку, словно проверяя, не расцарапаю ли я ему лицо, если он меня коснется. — Так надо. Так будет лучше для всех. Я не могу больше здесь оставаться. Я сыт Англией по горло.
Я опустила голову. Моя ладонь терялась в его большой широкой руке.
— А как же… как же я?
Он горестно хмыкнул.
— А ты… ты забудешь обо всем через пару месяцев. И найдешь себе жениха получше. Настоящего джентльмена без грязных секретов и темного прошлого. Кого-то твоих лет. И обо мне будешь вспоминать как о забавном случае, произошедшем с тобой в молодости. Вот удивишь, Элинор. Меня давно не будет на свете, а ты будешь сидеть на террасе и рассказывать внучке, как едва не выскочила замуж за негодяя.
Я затряслась, представив картину, которую он мне нарисовал. Разве возможно, что все мои чувства со временем превратятся в пепел? Что в таком случае это за чувство, если о нем можно забыть? Точно не любовь. Или я просто перечитала романов и выдаю желаемое за действительное? Но нет, нет. Я не смогу забыть его, никогда. И даже если выйду замуж, я никогда не полюблю своего супруга.
— Но мне… мне не нужен настоящий джентльмен. Мне нужен ты, — сказала я дребезжащим голосом, готовая вот-вот заплакать.