Позабыв о собственных бедах и горестях, я взбежала по лестнице, надеясь увидеть хоть кого-нибудь. Не могли же все раствориться в воздухе за то время, пока я топила собственную честь? С колотящимся сердцем и дрожащими руками я остановилась и снова позвала Бесси, на этот раз громче. Около минуты я стояла так, ожидая ответа и прислушиваясь к посторонним звукам, а потом вдруг услышала скрип открываемой двери и торопливые шаги. Из-за поворота коридора выскочила Бесси, сама не своя. Лицо перекошено гримасой ужаса, волосы растрепаны, фартук измят.
— Где вы были, мисс? — спросила она строго, словно отчитывая нерадивого ребенка. Я смешалась, опустила глаза в пол и закраснелась. Не знаю, догадалась ли она по моей реакции, но ничего мне не сказала. Только добавила резко: — Вы обещали придти не позже полудня.
— Я… я немного потеряла счет времени, — тихо ответила я и не солгала. Я действительно его потеряла.
— Неважно, мисс. Вам нужно переодеться.
Она оглядела меня придирчивым, настороженным взглядом и громко хмыкнула. Догадалась? Или просто недовольна, что я в очередной раз не позаботилась об аккуратности своего наряда, как это всегда делают настоящие леди? Но думать об этом слишком долго я не собиралась. Бесси уже намеревалась повернуться и уйти обратно, как я остановила ее так мучавшим меня вопросом:
— А где все, Бесси?
Она посмотрела на меня через плечо, и я удивлением обнаружила тревогу в ее ясных глазах.
— Они в комнате вашей матушки, мисс.
— В комнате матушки? Что они там делают?
— У миссис Риверс случился удар. Боюсь, она совсем плоха. Роджер побежал за доктором Эвансом. А мы все…
Остаток фразы я уже не слышала. Перед глазами потемнело, сердце сковал ледяной страх. Удар. Она совсем плоха. И это всё случилось, пока я не думала ни о чем, совершая очередной глупый поступок. А вдруг она почувствовала, вдруг именно это послужило причиной того, что с ней случилось? Если это действительно так, я никогда себе не прощу этого. Никогда.
— Нужно ехать в Лондон, — внезапно сказала я, прерывая Бесси. Она непонимающе на меня воззрилась. — За доктором Шерли. Он наверняка поможет. При всем уважении к мистеру Эвансу, но это ведь не обычная мигрень.
Эта идея мне самой не очень нравилось, но мистер Шерли действительно был хорошим врачом. Разве не вылечил он мою лодыжку? И не залатал дыру в груди мистера Дрейка от пули? Я видела шрам, и он не выглядел безобразным. А что мог сделать мистер Эванс, если маменька действительно совсем плоха? Посоветовать позвать мистера Карстрака для последней исповеди? Нет уж.
— Но кто поедет, мисс? Роджер побежал за доктором Эвансом, а ваш папенька, сами знаете, плохо переносит верховую езду из-за подагры.
— Тогда поеду.
— Одна? В Лондон? Не выдумывайте. Лучше послать грума. Или меня, на худой конец.
Я решительно покачала головой. Я не смогу сидеть и ждать кого-то, пока мама мучается. Я не смогу оставаться на месте, зная, что могла помочь. Груму всего двенадцать, разве сможет мальчишка толком объяснить, что случилось? Кроме того, я не обнаружила его на конюшне, может, он ушел вместе с Роджером, а может, опять сбежал с соседними мальчишками ради игр. Не было времени.
— Нет, Бесси, я быстро. Я не смогу сидеть и ждать.
— Но, мисс, вы с ума сошли! Одна, без сопровождающих! Да знаете ли, сколько в Лондоне мерзавцев?
— Знаю, — огрызнулась я. — За одного из них я чуть не вышла замуж, если ты забыла. Так что ничего со мной не случится. И пока мы тут разговариваем, я могла бы уже быть на полпути к Лондону.
— Возьмите хотя бы экипаж, — взмолилась Бесси.
— Слишком долго. На лошади быстрее.
— Но, мисс…
— Хватит, Бесси, — резко бросила я и решительно повернулась. Уже сбегая с лестницы я, не оборачиваясь, крикнула: — Если не вернусь через час, лучше вышли кого-нибудь на помощь.
Я слышала, как меня в ответ называют сумасшедшей, а еще была уверена, что Бесси торопливо осеняет меня крестным знамением. Я почти обернулась, чтобы убедиться в этом. Но времени не было. За последние дни я совершила столько глупостей и безумств, что уже привыкла к ним. Ошибка следовала за ошибкой, один недальновидный поступок за другим. Но странно, несмотря на тревогу за жизнь матери, на тяжесть в сердце из-за отъезда мистера Дрейка, я чувствовала азарт. Что еще подкинет мне жизнь? На что еще толкнет? И разве не было в моих глупостях своеобразной свободы, возможности наконец делать то, что вздумается, ни на кого не оглядываясь? И как иронично, что лишь потеряв всё, я обрела эту свободу.