Пока же моей смелости хватило только на тревожное:
— Нельзя ли всё же сообщить доктору Шерли о моем визите? Дело не терпит никаких отлагательств.
О сказанном я тотчас же пожалела. В меня вперили уничтожающий взгляд и отчеканили:
— Мистер Шерли занят с пациенткой.
Я кивнула, но не перестала трястись, словно осиновая ветвь на ветру. Что же мне делать? На Харли-стрит множество других врачей, может, имеет смысл обратиться за помощью к ним? Пока я сижу здесь, маменьке могло стать совсем плохо. А вдруг я не успею? Вдруг, когда я приведу мистера Шерли, будет совсем поздно? При одной мысли об этом я похолодела. Нет, не стоит думать о дурном. Иначе я точно сойду с ума.
Но время шло, а мистера Шерли так и не было. И тогда я решилась на еще одну реплику:
— А не может ли пациентка мистера Шерли придти в другой раз?
Ответом мне послужил еще более злой взгляд и слова:
— Мистер Шерли в данный момент проводит очень серьезную операцию, боюсь, пациентка не в состоянии передвигаться.
Я закусила губу. Похоже, дело и вправду серьезное. Покраснев, я поднялась с места и проговорила:
— В таком случае извините за вторжение. Я найду другого доктора, я не могу больше ждать.
Не замечая ответного взгляда, я уже направилась в сторону выхода, как дверь в комнату отворилась, и на пороге очутился мистер Шерли, весь взлохмаченный, с закатанными до локтя рукавами и уставшим лицом. На тёмно-зеленом сюртуке застыли едва заметные багровые пятна. Кровь? О Боги, что за операцию делал мистер Шерли этой неизвестной пациентке?
Он удивился, увидев меня, но не успел спросить, что именно я здесь делаю. Не помня себя от отчаяния, я едва ли не кинулась ему в ноги с мольбами помочь матери, но сумела сохранить присутствие духа и достоинство.
— Мистер Шерли, моя маменька… Вы должны помочь ей… Я боюсь, ей совсем плохо…
Путаясь в словах и объяснениях, я стояла на месте, терзая рукава. Мистер Шерли смотрел на меня немного устало, но сосредоточенно. Не прерывая моего несвязного бормотания, велел девушке позаботиться о пациентке наверху, а когда она ушла, наконец обратил на меня внимание.
— Мисс Риверс, вы должны простить меня за мой внешний вид, — произнес он учтиво.
Я замолчала. И к чему эти условности? Неужели он совсем не видит моего смятения? Не видит, насколько ситуация чрезвычайна, иначе бы я не прибыла в Лондон в полнейшем одиночестве и не пришла по своему желанию в дом к одинокому мужчине. Впрочем, на последнее я как раз была способна, и утренний инцидент это ясно доказывал. Я решительно замотала головой. Не думать об этом.
— Простите, мистер Шерли, но ваш внешний вид сейчас волнует меня в последнюю очередь, — истерически воскликнула я, не заботясь о его чувствах. Слишком потрясена я была для соблюдения светских манер. — Вы должны ехать со мной сейчас же. О деньгах не беспокойтесь, мы заплатим вам любую цену. Но, пожалуйста, поедемте. Я не могу больше ждать, моя маменька…
Голос мой надломился. Больше говорить я не могла.
Мистер Шерли мрачно кивнул и без слов кинулся к двери. Его не было около минуты, вернулся он уже в другом сюртуке с кожаной сумкой в руках.
— Вы прибыли в экипаже? — спросил он, знаком велев мне следовать за ним. Мы торопливо направились к выходу, и я ответила:
— Нет. На лошади.
— На лошади? Вы что же, примчались сюда совсем одна?
— Какое это имеет значение? — спросила я уже на улице, едва не плача.
Мистер Шерли лишь пожал плечами.
— Нам стоит нанять экипаж. Мы не можем ехать на одной лошади. У вас дамское седло, да и сумка с инструментами требует осторожного обращения.
Мне уже хотелось кричать, хотя его доводы представлялись логичными. Но в ту минуту я думала только о том, что где-то за стенами Лондона мучается от боли моя мама, пока я здесь решаю с мистером Шерли, какой из способов добраться будет удобнее и приличнее.