— Я не могу бросить здесь Баньши, — сказала я. — Поезжайте в экипаже, а я поскачу обратно на лошади.
Мистер Шерли помрачнел и оглядел меня с ног до головы до бесстыдного изучающим взглядом. Он словно разрезал меня медицинским скальпелем, заглядывая внутрь. Я вновь вспомнила его лицемерное появление в церкви. Не верится, что всё это произошло только вчера. Мне казалось, что прошла целая вечность.
— Что ж, у нас нет выбора, — наконец сказал мистер Шерли. — Но прежде чем вы помчитесь обратно, позвольте узнать, что именно случилось с вашей матушкой.
— Она… случился удар… Я точно не знаю, — замешкалась я, вдруг осознав, что действительно не знаю, какой именно недуг сразил маменьку.
— Не знаете? Но вы же видели, как ей стало дурно? Может, заметили что-то необычное?
Я помотала головой в растерянности. Ничего я не замечала. Ничего не замечала, кроме мистера Дрейка.
— Хорошо. Неважно. Езжайте. Я постараюсь прибыть настолько быстро, насколько смогу.
Я недоверчиво кивнула. Сколько времени пройдет, прежде чем он найдет экипаж? И сколько времени потратит в дороге? Любимая минута промедления может стоит маменьке очень дорого. Я надеялась, что доктор Эванс уже на месте и сумел хоть как-то облегчить недуг, если не вылечить его окончательно. Вздохнув, я кивнула, отвязала Баньши от изгороди, проворно вскочила на нее и понесла галопом. На обратном пути меня уже не так заботили чужие взгляды и слова. Я думала только о том, что случилось с маменькой. Она всегда отличалась крепким здоровьем и неутомимой энергией, обычно не свойственной женщинам ее положения и образа жизни. У нее, конечно, были маленькие слабости вроде пристрастия к лаудануму, но не думаю, что именно это послужило причиной ее нездоровья. Сколько лет она уже принимает его перед сном по рекомендации доктора Эванса, и до сих пор ничего не случилось. Неужели она и вправду почувствовала, что я в беде? Она любила говорить, что всегда знает, когда у меня что-то не так, даже если я не говорю и не показываю вида. А я никогда ей не верила.
Нет, только не плакать. Да, я поступила дурно, но маменька не обладает магическим даром видеть сквозь стены. Даже если она поняла, что я отправилась не на прогулку, разве это могло послужить поводом резкого ухудшения ее здоровья? Я не хотела думать, что именно я стала причиной ее удара, но мысли назойливо просились в голову. Если не я, то кто или что? За завтраком она выглядела как всегда, только была немногословна и едва улыбалась, но это легко объяснялось испорченным обрядом в церкви. Неужто именно это послужило толчком к болезни? Сорвавшаяся свадьба единственной дочери, которая вошла в возраст, едва пригодный для выгодного замужества. Такой позор определенно наложил на меня свой отпечаток, и маменька это прекрасно понимала. Кто теперь возьмет меня замуж после такого? Кто вообще посмотрит на меня без отвращения, как только по приходу пойдут толки о моем визите к мистеру Дрейку? А маменька всегда была чувствительна к тому, что говорят другие, и хранила мою репутацию как зеницу ока.
Да, это походило на разгадку. Я припустила Баньши еще быстрее, если это вообще было возможно. Она задыхалась подо мной и едва не хрипела. Я мысленно умоляла ее потерпеть. Каждая секунда на счету.
Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я вернулась. Только ноги у меня ужасно болели от быстрой езды, а Баньши тяжело дышала. Я торопливо распрягла ее и оставила в конюшне лакомиться овсом. Грума до сих пор нигде не было. Значит, точно убежал с мальчишками. Я торопливо вошла в дом, взбежала по лестнице и очутилась возле комнаты матери. Прислушалась. Оттуда доносился усталый голос отца и бормотание доктора Эванса. Значит, он уже здесь! Слава богам, может, он сумел выиграть нам время. Я не решилась войти. Я бы просто не смогла видеть матушку без слез. Мне нужно привести себя в порядок и встретить доктора Шерли. Наверняка он прибудет с минуты на минуту.
Уже у себя в комнате я переоделась в домашнее платье и убрала беспорядок, образовавшийся на голове. О мистере Дрейке и своем утреннем паломничестве в Хайгарден Парк я уже не думала.
Мистера Шерли ждать пришлось недолго. Ему открыла Бесси и сразу препроводила наверх. Мы встретились в коридоре, когда я, заслышав шаги, решила наконец выйти из комнаты. Он бросил на меня торопливый пристальный взгляд, от которого я похолодела. Я без слов направилась за ним, хотя у меня тряслись руки от страха увидеть маменьку в тяжелом состоянии.