Что же касается моей неприязни к мистеру Шерли, возможно, со временем я смогу разглядеть в нем достаточно благородного и доброго человека, ведь он избрал себе такое достойное занятие. Кроме того, разве не служил он полковым врачом, рискуя своей жизнью ради других и делая всё возможное для сохранения жизни простых солдат и офицеров? Мистер Дрейк с такой теплотой отзывался о нем, что он просто не может быть ужасным человеком. И тот факт, что он готов обучать меня всему, что знает, невзирая на отсутствие у меня опыта и каких-либо знаний, разве не говорит в его пользу? Я слишком предвзята к нему из-за всего со мной произошедшего. Нужно постараться взглянуть на мистера Шерли незамутненным чистым взором, словно я увидела его впервые.
Так я думала, пока ожидала в промозглой сырой гостиной человека, от милости которого полностью зависела. Откажи он мне в просьбе об устройстве на работу и куда я пойду? У меня нет ни денег, ни связей, я не смогу поступить ни в одну из школ медсестер и помочь папеньке. Заслышав шаги на лестнице, я задрожала, представляя, как сейчас мистер Шерли принесет мне сдержанные извинения и скажет, что не нуждается в моей помощи. Я не спешила оборачиваться, когда шаги приблизились к комнате, где я сидела, а затем протопали по деревянному полу за моей спиной мимо дивана, обогнули его и остановились прямо передо мной. Я поспешно встала, натянула на губы искусственную улыбку и нервно поприветствовала мистера Шерли. Он выглядел рассеянным, смотрел на меня бесцветными глазами сквозь стекла очков и на мое приветствие лишь сдержанно кивнул. Указав рукой на мое прежнее место, он сел рядом в кресло с большой спинкой и без обиняков начал:
— Мистер Эванс просил моей протекции относительно вас.
Я шумно вздохнула, чувствуя себя униженной. Так вот как он это всё расценивает. Видит во мне свою нелепую протеже, которой оказывается великая милость служить у такого человека, как он. Я гневно сжала кулаки, но не спешила перечить или давать волю чувствам, ожидая, что мистер Шерли еще мне скажет. И он продолжал:
— Я, признаться, обходился без ассистентки. В крайнем случае звал на помощь Эмму… Это она впустила вас… Не ожидал обнаружить в вас склонность к медицине. Что вы умеете?
— Я… я могу обходиться с бинтами… наверное… — нерешительно пробормотала я, застигнутая врасплох неожиданным вопросом.
— Вы не боитесь вида крови?
— Нет. Нет, наверное, — неуверенно ответила я. По крайней мере, собственной крови я не боялась.
— И вы не падаете в обморок при виде ран или увечий?
— Мне… мне еще не доводилось… Я редко падаю в обмороки.
— Помнится, я стал свидетелем одного из ваших обмороков. Хотите сказать, это был единичный случай?
Я залилась густой краской, вспомнив, что именно мистер Шерли имеет в виду. Мою нервную дрожь, мое неверие, тысяча ножей, воткнутых в мою спину… То, как мистер Дрейк спрятал мою голову у себя на груди, словно стремясь защитить от всего мира. Неужели мистер Шерли настолько бестактен, что может задавать мне столь неудобные вопросы? И кто бы на моем месте остался в здравом рассудке, твердо стоящим на ногах, когда весь его мир рушился?
— Тот обморок не имеет ничего общего с предметом нашего разговора, — ответила я резко.
Мистер Шерли внимательно оглядел меня с ног до головы и вновь спросил:
— Вы умеете останавливать кровь?
— Нет, сэр.
— Вправлять кости?
— Нет, сэр.
— Унимать лихорадку?
— Увы, нет.
— Смешивать противорвотное?
— Не умею, сэр.
— Вы ничего не умеете, верно?
— Я умею учиться, — поспешно ответила я.
Мистер Шерли вперил в меня внимательный изучающий взгляд, вынести который я могла с трудом. Сильнее сжав пальцы в кулаки — так, что ногти впивались в ладони, — я ждала его вердикта, не отрывая взгляда от его спокойного, даже умиротворенного лица. Казалось, он испытывает наслаждение, видя меня в зависимом от него положении, не знающую что сказать, неуверенную, потерянную.