- Зачем ты меня похитил? – задала следующий вопрос Настя. Индеец вздохнул.
- Об этом лучше меня расскажет мой отец, - сказал он, - подожди, дойдем до лагеря.
- Долго еще?
- Мы прошли где-то половину.
Настя не сдержала стон разочарования. Перспектива еще полтора часа тащиться пешком пугала.
- Ты можешь снять это? – неопределенно спросила она. – Бежать мне некуда.
Лицо Тха стало задумчивым, как будто он взвешивал все «за» и «против». Потом он уверенно кивнул и прищелкнул пальцами. Настя попробовала потянуться, и никакого сопротивления не почувствовала. Тха коротко взглянул на ее «упражнения» и отвел взгляд.
«Ага, смущаешься», - решила Настя. Можно ли и стоит ли этим воспользоваться, она пока не решила, но все равно было приятно, что ее находят привлекательной. Она принялась массировать гудящие ноги, в облипку обтянутые джинсами, просто чтобы проверить реакцию «индейца». Тот нарочито смотрел в сторону. Работает!
Прошло несколько минут. Индеец достал откуда-то из-за пазухи полупрозрачный кружок, сделал несколько причудливых жестов пальцами, и он превратился в стакан. После еще одного жеста в него прямо из воздуха полилась вода. Когда стакан заполнился наполовину, он молча протянул его Насте.
- Спасибо, - удивленно сказала она. Пить действительно хотелось, но ей казалось, что у Тха с собой ничего нет, поэтому не спрашивала. Вода была совершенно безвкусной, но жажду утолила прекрасно.
- Пойдем, - наконец сказал Тха, забирая опустевший стакан и превращая его обратно в плоский кружок.
Всю дорогу до «лагеря» они провели в молчании. Настя сосредоточилась на том, чтобы не отставать – в «трансе» двигаться, оказывается, было намного проще, - и кто знает, о чем думал Тха. «Лагерь» оказался ровно таким, как выглядел во сне: множество разноцветных круглых шатров, где-то вдалеке всхрапывают лошади, и ни одного «индейца».
- Это походный лагерь, - наконец прервал молчание Тха. Он как будто почувствовал недоумение Насти и ответил на незаданный вопрос. – Женщины и дети в другом месте.
Они миновали несколько шатров и очутились перед особенно большим, покрытым желто-зеленым орнаментом. Над его куполом – единственным из всех, что видела Настя, - клубился еле заметный на солнечном свете бледно-серый дым, только заметив который, она почувствовала слабый запах костра.
Тха распахнул перед ней кусок ткани – или это была кожа? – который, видимо, служил дверью.
- Заходи, - велел он.
Внутри запах костра стал отчетливее, но его почти полностью забивал аромат сушеных трав. Их пучки, висевшие тут и там, некоторые с сиреневыми, желтыми и синими соцветиями, некоторые без них, - были первым, что привлекло внимание Насти. За однотонной зеленой занавеской, делящей шатер, похоже, на две «комнаты», что-то тихо булькало. Слева лежал ворох чего-то, покрытого песочного цвета мехом. Полом служило нечто, похожее на кусок брезента, растянутого на выровненной поверхности – никаких неровностей, гладкая поверхность.
В открытой взгляду части шатра никого не было.
- Отец! – крикнул Тха. Занавеска распахнулась, и вперед шагнул пожилой мужчина, чей возраст, впрочем, выдавали только морщины на лице. В длинных черных волосах не было ни следа седины, рукава покрытой желто-коричневым орнаментом туники подчеркивали бугрящиеся мускулы, осанка у него была совершенно царственная.
- Добрый вечер, Анастасия, - церемонно сказал он и махнул рукой в сторону мехового нечто, лежащего в углу. – Присаживайся, разговор предстоит долгий.
Настя ошеломленно поздоровалась, шагнула в указанную сторону и, тихо охнув от ощущений в получивших непривычную нагрузку мышцах, села, скрестив ноги по-турецки. Отец Тха прищелкнул пальцами, и на полу материализовалась низенькая скамеечка, выполненная из светлого дерева, на которую он и примостился. Тха коротко распрощался и вышел на улицу.
Несколько минут Настя разглядывала одежду и прическу «индейца», пестрящие всевозможными перьями, бусинами и цветными шнурками, привлекающими внимание. Наконец она перевела взгляд на его лицо: нос с горбинкой, желтые глаза, высокий открытый лоб, широкий рот, в углу которого, казалось, притаилась усмешка, - и решилась начать разговор сама.
- Зачем вы меня похитили?