Шатры, кстати, складывали совершенно фантастическим образом: огромное полотнище в желто-коричневой вспышке съеживалось до размеров чуть крупнее пятирублевой монеты и, судя по всему, изрядно теряло в весе, поскольку все они были погружены в одну сумку «индейца», видимо, отвечающего за «размещение», и его лошадь без возражений несла как самого «индейца», так и торбу с шатрами.
Первый привал объявили удивительно точно: Настя уже было начала думать, что вот прямо сейчас упадет, и будь что будет. Неизвестно, почему «индейцы» путешествовали по ночам, но проблем с разведением костров на привале в бескрайней степи у них не было никаких: дрова, оказывается, хранились у еще одного «ответственного», в другой торбе.
Пока они скакали, мысли Насти блуждали вокруг того, как продержаться на спине лошади еще чуть-чуть, еще немного. Но у костра, пригревшись и расслабившись, она впервые начала осмыслять положение, в котором оказалась.
Неизвестно, удастся ли еще хоть раз попасть домой. Неизвестно, как устраивать свою жизнь у «индейцев» – ну, допустим, до катаклизма через пятьдесят лет она может и не дожить, но что делать до этого? Непонятно, как учиться магии, особенно учитывая, что она предсказатель, а таковых у «индейцев», по словам отца Тха, нет. Что-то ей подсказывало, что одних «вещих снов» для решения катастрофической проблемы этого мира может и не хватить. Да и не может она их видеть «по заказу», в конце-то концов! До сих пор сны хоть и были «в руку», но приходили, когда им самим вздумается.
Настя настолько задумалась, что не обратила внимания, как и когда к ней подсел Тха, очнулась только после того, как он предложил ей пиалу супа с торчащей из нее ложкой. В ноздри ударил насыщенный мясной аромат, и в животе забурчало.
- Спасибо, - решила проявить вежливость Настя и набросилась на еду. Грустные мысли отступили как будто сами собой.
- Скажи мне, Тха, - спросила она между двумя ложками, - ты ведь маг?
- Конечно, - удивился тот.
- А как ты научился тому, что умеешь?
- Учителя с детства.
- Несколько?
- Да.
Настя замолчала, пораженная. Она почему-то была уверена, что если частный учитель по магии – то, конечно же, один. Конечно, в разных книгах про магические академии преподавателей масса, но… это же академии, а не приглашенные учителя, верно?
- И у всех так? – наконец спросила она.
- Мне было интересно, - правильно понял вопрос Тха, - поэтому я учился разным направлениям. Некоторые обходятся одним учителем.
- А многие обучаются магии в детстве? – заинтересовалась Настя.
- Все, - последовал неожиданный ответ. Настя даже оторвалась от супа, уже почти подошедшего к концу.
- Подожди, разве к магии способны все? – удивленно переспросила она.
Тха недоверчиво на нее посмотрел.
- Конечно, - ответил он. – Если ты живой, естественно, ты можешь научиться. Это все равно, что учиться говорить. Даже глухонемые говорят, только жестами.
Настя осторожно поставила пиалу, чувствуя, что еще немного – и от изумления выронит ее на землю.
- Ты хочешь сказать, - медленно переспросила она, - в вашем мире вообще все люди могут научиться колдовать?
- Конечно. У вас же то же самое.
- Да ни в коем разе! – возмутилась Настя. – У нас почти все убеждены, что магии не существует.
Тха выпучил глаза, а потом расхохотался, запрокинув голову и ударяя ладонью по земле. Настя почувствовала, что ее представление о том, что индейцы должны быть невозмутимыми, только что дало трещину. Впрочем, это же не те индейцы, верно?
Тха наконец успокоился, вытер выступившие слезы и пояснил:
- Я кучу времени провел в твоем мире и ни разу не видел кого-нибудь, кто был бы неспособен научиться магии. Ни разу. У вас нет даже людей, которые… Как бы это объяснить… Знаешь, что бывает, если не научить говорить до трех лет? Человек не научится уже никогда. С магией похоже, надо с рождения и до трех лет хотя бы год чувствовать магическую энергию, или так и не приобретешь способность ей управлять. Так вот, таких, которые были бы лишены этой способности, у вас я тоже не видел.
Настя почувствовала, что челюсть ее распахивается сама собой.
- Почему же у нас почти никто не колдует? – недоверчиво переспросила она.