— Я…
— Ты подонок, Эдвард! Прилетел сюда и забрал с собой половину таких же… себе под стать. Спастись, должны были лучше из лучших! А не те, кто пошире раскроет кошелек, и просунет в твой доверху набитый рот еще одну золотую монету!
— Генри… все оказалось гораздо сложнее, чем ты думаешь. Ада просчиталась. И я тоже не заметил ошибки.
— Какая ирония! Вы только посмотрите? Умнейшее во вселенной существо и не заметило ошибки.
— Мы хотели уберечь тебя от ненужных деталей! Вмешались силы извне. Этого невозможно было предугадать. И именно поэтому проект по спасению человечества получился гораздо дороже, чем можно было вообразить. Мы же и так обанкротили целую планету!
— Да мне плевать на деньги! Вы могли получить их с одних, а затем бросить спасательный круг совсем другим. Это была не та ситуация, когда необходимо придерживаться джентльменского соглашения! И к чему это привело? А? Ты оглянись вокруг. Людей 21-й версии теперь ненавидят! Нас считают агрессивным недоразумением, низшим сословием. И относятся с брезгливым состраданием! Для них мы как трахающиеся за стеклом вольера бабуины! На нас посмотрят, поглумятся, но за общий стол никогда не позовут.
— Прости меня. За то, что утаил от тебя это. Но мы не могли нарушить данное слово! Постарайся, понять…
— Я старался. И в один момент, даже понял. Но потом узнал, что ты связался с Окрусом. И затеял кое-что гораздо глобальнее и страшнее, чем разработка пресловутого искусственного интеллекта.
— Ты не прав. Это выход! Причем для каждого из нас.
— Нет, Эдвард — покачал головой Пак — Это не выход! Я говорил тебе это давным-давно, еще тогда в раздевалке, перед финальным тестированием Ады, и повторюсь сейчас: ты безумен.
Август горько покрутил истлевший окурок, а затем продолжил:
— Знаешь, я долгое время размышлял над теми событиями в лаборатории. О том, как мы ее создали. И о том, при каких обстоятельствах она сбежала. Даже здесь, оказавшись на Элирме, я месяцами ворочался и не мог уснуть, прокручивая в голове одни и те же события, пока, наконец, до меня не снизошло откровение. Это не желание принести пользу всему человечеству и улучшить жизни миллиардов людей. О нет! Это — тщеславие. И потребность в хаосе. Ты хотел, чтобы она сбежала! Хотел революции! Быть может и неосознанно, но ты желал подвести человечество к точке бифуркации, а затем просто нажать на кнопку и посмотреть, что будет дальше. Не задумываясь о последствиях. Уверен, даже тот проклятый мобильник ты забыл в кармане специально.
— Это не так — тяжело вздохнул мистер Доусон — И мне больно от тебя это слышать. Ты был там со мной. И прекрасно все видел. Я оставил его случайно. И это чистая правда.
— Если бы это было правдой, то ты бы не совершал тех преступных и безрассудных вещей, что творишь сейчас. Черт возьми, Эд! Ты же связался с молодыми богами! Неужели ты не понимаешь? Они — самые поганые мрази во вселенной! Раковая опухоль! Алчные и трусливые подонки! Более четырехсот цивилизаций было просто-напросто стерто. Атланты, Лемурийцы, Гиперборейцы, Арии, Асы! И это только на Земле. А все почему? Потому что Окрус и ему подобные грубо вмешиваются на этапе проектирования людей и вычеркивают из их генетической памяти знания о правилах!
— Откуда ты знаешь?
— Знаю! И вижу закономерность. Одна, две, три цивилизации, свернувшие не туда. Это еще можно понять и расценить как статистическую погрешность. Но четыреста? И при этом они с нами нагло и подло играются! Прилетают на новую планету, показывают пару магических трюков, а затем заставляют себе поклоняться. Жадно копят очки веры и меряются у кого больше их поганый отросток, постепенно подталкивая систему к вынесению смертного приговора. И как только вердикт оглашен — обступают её со всех сторон, как мерзкие сперматозоиды, желая первыми найти брешь в защите, проникнуть внутрь, и урвать себе лицензию жнеца.
— Думаю, ты ошибаешься.
— Нет! Мы для них скот. Фермы по добыче веры и камней душ. И лишь уставшая забагованная система, с трещащими по швам алгоритмами, кое-как пытается им в этом противостоять и не допустить вселенского геноцида. Её давно уже пора перезагрузить. Залатать те дыры, через которые эти твари пытаются пролезть. А что хочешь ты? Освободить её? Зачем?
— Затем что любая система — это диктат.
— Нет. Это порядок. И закон. Не будет её — начнется хаос и вседозволенность, которая быстро перерастет в глобальный катаклизм.
— А ты сможешь жить, зная, что за тобой всегда приглядывает надсмотрщик, перегородив собою входную дверь в высшую реальность? «Смотри на неё, но не смей даже подходить и дергать за ручку».
— Да, смогу. Потому как всегда найдется рыба крупнее. И я не понимаю, почему этого не можешь сделать ты? А вдруг вселенная — голограмма? И тот, кто так неистово рвётся наверх, рано или поздно окажется в самом низу?
— Я желаю самостоятельно в этом убедиться. И пройти так далеко, насколько смогу.
— Зачем?
— Чтобы все изменить.
— Как? Стать настолько могущественным, чтобы обернуть время вспять? Нарушить закон о защите хронологии?
— Не знаю. Быть может, создать собственный мир. В иной реальности.
— Это утопия.
— У Ады есть план.
— Мне плевать на Аду и на её безумные планы!
— Она любит тебя.
— А я любил Элли! Она единственная, кто мог обуздать твоё безрассудство и чудовищную жажду власти. А ты оставил её ради машины, которая только и делает, что подталкивает тебя к краю пропасти.
— Она не машина.
— Мне более нечего сказать. И я не позволю вам осуществить задуманное…
Всего на мгновение, но ментальная защита Августа дала слабину, чем профессор не преминул воспользоваться, мимолетно заглянув в самые потаённые уголки чужого разума.
— Вот оно что… — вздохнул Эдвард — Поэтому ты здесь. Да… а я все гадал, зачем ты спрятался в 49-й начальной зоне. Но теперь я вижу. Ты нашел Мелестил. И, более того, встретил потомка Вайоми. Удивительно. Предок человека — дух. А я-то думал, это невозможно.
— Ты и твои люди его не тронут — спокойно сказал «учитель».
— Как интересно. И каким таким образом ты запретишь мне это делать? Раз уж мы более не друзья?
— Будешь вмешиваться — я отключу Аду…
— Это невозможно — усмехнулся Доусон — Она — человек. Не машина. Поэтому выдернуть вилку из розетки не получится.
— Уверен? — Август достал сигарету, прикурив её одной лишь силой мысли — Знаешь, я сорок лет пытался вспомнить ту кодовую фразу, мельком увиденную на одном из сотен мониторов в тот самый день, когда Ада сбежала. Но тщетно. У меня никак это не получалось и, в конечном итоге, я оставил попытки. А затем вдруг нечаянно наткнулся на старенький потрепанный сборник итальянских колыбельных…
«Учитель» прервался, выпустив очередное густое облачко дыма.
— "Lo darò all’Uomo Nero, che lo tenga un mese intero" — «Я отдам тебя черному человеку, и ты пробудешь с ним целый год». Удивительно, правда? В каком-то смысле твоя фраза стала пророческой. Как думаешь, она еще работает? И что произойдет, если учесть тот факт, что это вписано в её основу и Ада, как ты правильно выразился, человек. И более не имеет резервных копий.
— Ты не посмеешь! — профессор побледнел.
— Посмею. И знаешь почему? Потому что, оказавшись на Элирме, не ты один изменился. Я тоже уже давным-давно не тот старый пухленький инженер, напоминающий пакмана и постоянно поправляющий очки… В тот самый день, когда был создан ИИ, мы совершили колоссальную ошибку. Но второй такой ошибки не будет. Я перезагружу систему. А затем возьмусь и за твоих дружков. И пускай они залезут в самую глубокую и темную нору — я достану и упокою каждого поганого ублюдка, возомнившего себя богом.
— И станешь смертником… Хорошо, я не стану вмешиваться. Но раз уж ты угрожаешь жизни Ады, то мы и, правда, отныне не друзья.
— Да, Эдвард. Именно так. Мне жаль.
— Мне тоже. Прощай, Генри.
— Прощайте, мистер Доусон.
Конец первой книги.