— Давай! Давай! Давай!
— А-а-а! — бедняга Герман наконец-таки обессилел — Не могу! Никак!
— У-у-у… — расстроилась добрая половина таверны.
— Ха-ха-ха, вот ты и проиграл! — обрадовался Дженкинс — С тебя пятнадцать золотых! Плати.
— Каждому — поправил Лирой.
— Да это бред! Не может такого быть! Это сто процентов ваша дурацкая магия или что-то типа того.
— Никакой магии. Всё честно.
— Да не звезди!
— Вот, смотри — Дженкинс выхватил из лапы Германа яйцо и одним ловким движением разбил его пополам — Видишь?
— Я тебе не верю. Влад! — взмолился танк, жалобно глядя в мою сторону — Ну хоть ты им скажи. Как это вообще возможно? Чтобы я и не смог раздавить обычное, черт возьми, яйцо?
— Закон Паскаля, Гер. Давление равномерно распределяется по всей плоскости окружности. И потому становится меньше в каждой его точке. И в этом нет ничего удивительного. Тем более у яиц пещерных раругг скорлупа гораздо толще, чем у обычных куриных. Думаю, никто из присутствующих не смог бы его раздавить.
— Погоди. Выходит, ты знал, что у меня ничего не получится и всё равно промолчал?
— Ну, во-первых, я говорил, только ты и слушать меня не захотел. Во-вторых, скажи спасибо, что я уговорил тебя поставить не сто пятьдесят золотых, а всего пятнадцать. И, в-третьих, я думал, ты справишься. Сколько там у тебя силы? Пятьдесят шесть или пятьдесят семь?
— Уже пятьдесят восемь.
— Тем более.
— Ай, черт. Ладно, ждите — последняя фраза была брошена в сторону братьев-близнецов — Прогуляюсь до банка и вернусь.
— С вами приятно иметь дело, господин Велор — поклонился Лирой.
— Полностью вас поддерживаю, коллега — вторил ему Дженскинс.
— Угу. Радуйтесь-радуйтесь, вот только спорить с вами на деньги я больше не буду.
Герман встал из-за длиннющего, сбитого из распиленных вдоль сосновых бревен стола, и медленно стал пробираться сквозь густое нагромождение столиков поменьше. При этом, то и дело, путаясь в вопросах этикета и поворачиваясь к ужинающим то лицом, то задницей.
— Очень жаль, а мы то как раз планировали научить тебя рубиться в лихангу. Классная игра, между прочим. И гномы, судя по бешеной активности на аукционе, её обожают. Похожа на помесь техасского холдема с пошаговой стратегией.
— Точнее и не скажешь. Там у каждого есть своя собственная колода и общие на всех карты, дающие разные бонусы. Замки, верфи, рудники, казармы и прочее. Открываются после каждого круга, как флоп, тёрн и ривер. Собираешь комбо и захватываешь каждую по отдельности, отбиваясь от остальных. Кто захватит все пять — победил.
— М? — напарник заинтересованно обернулся, однако встретившись со мною взглядом, благоразумно сдал назад — Нет уж, обойдусь.
— Вот и правильно — впервые за вечер подал голос Полковник — Умнеешь парень. Этим пройдохам только дай волю — любого без штанов оставят. Разве что только Глас их и мог обыграть. Остальные давно уже бросили это занятие.
— Кстати, а где он? — обратился я к старику.
Удивительно, но Полковник преображался буквально на глазах. И если до этого я битый час не мог определиться с тем живой он или умер, то сейчас в выражении лица, как выразился Эстир — местной «реликвии», начали проявляться проблески воодушевления. И даже лёгкий намек на улыбку.
— Ушёл встречать новых выживших — прохрипел тот — К нам постоянно кто-то приходит, господин Эо. По четыре/пять раз на дню. А сейчас, когда вы с Германом убрали препятствие из колонн, то их станет куда больше. И со всех концов начальной зоны люди хлынут сюда. Никто же не знает, как долго это продлится. Быть может уже завтра Рамногор снова встанет на место.
— И потому вы готовитесь.
— Именно.
Очередная моя догадка нашла своё подтверждение. Мы пришли в Новый Свет почти затемно, однако широкомасштабные строительные работы продолжали кипеть, будто бы его жители напрочь позабыли о таком понятии, как распорядок дня.
Повсюду раздавался стук молотков, скрежет пил, буханье о землю тяжелых предметов и молодецкое хэканье с криками: «И — раз! И — два! И — три!».
Понять причину подобной активности было не трудно. Наученные горьким опытом многочисленных стычек с отрядами привилегированных, жители деревни более не хотели попусту рисковать своей жизнью, и потому отстроили и продолжали укреплять самый настоящий форт. Со рвом, частоколом, рогатинами, баррикадами и прочими оборонительными сооружениями.