Я же испытывал смешанные чувства. С одной стороны, я был бесконечно счастлив тому факту, что малыш Хангвил вернулся и интерфейс NS-Eye снова красовался симпатичной иконкой моего фамилиара. Но с другой — был опечален тем, что я, как человек, негласно признанный лидером группы, оказался не в состоянии уберечь ни шамана, ни Германа.
Поэтому единственное, что мне оставалось делать — грустно бродить по улицам и пылесосом подбирать вещи друзей, не забывая при этом про сбор лута с тел убитых нами привилегированных. Участвовать в тушении пожаров мне не хотелось. Жители поселения более не вызывали у меня симпатии и какого бы то ни было желания помогать.
К слову, очень скоро я осознал, что доступная для хранения тонна — слишком мало. И мне необходимо было срочно избавиться от всякого рода хлама. Чем я и занялся.
Первым же делом я избавился от центнера подобранных на автомате камней (как оказалось, для простых однородных предметов проявляется специальная кнопка — «извлечь всё»). Затем выбросил 18 из 20 вязанок дров, всученных Августом. И напоследок, довольно долго чесал затылок, размышляя над тем, на кой я забрал из склепа огромную восьмидесятикилограммовую шестеренку и пустую капсулу пневмопочты.
Но даже, несмотря на это, свободного места все равно оставалось катастрофически мало, ибо львиную долю массы забирала себе булава Игва-Повелителя, выбрасывать которую я наотрез отказался. Уж больно хорошо она показала себя в бою.
— Уа!
Хангвил как полноправный владелец местечкового ломбарда скакал по куче оружия, доспех и аксессуаров, подсказывая мне, что ценное, а что — мусор. И в этом вопросе я всецело полагался на тонкий нюх и феноменальное чутьё кошачьего медведя. Уж он-то точно меня не обманет.
— Так, время — сказал я, пакуя последний предмет — Пора идти встречать парней.
— Уа!
Фамилиар телепортировался на верхушку забитого до отказа рюкзака и оперативно улёгся, привычным образом ухватив меня за кадык.
Мгновение и тот уже сладко сопит, начисто позабыв о сложившейся традиции поклянчить перед этим еды. И когда это он успел так устать?
— У меня глаз болит — пожаловался Герман на подходе к полуразрушенному зданию форта.
— А у меня шею будто продуло. И спину ломит.
— Это фантомные боли, парни. Скоро пройдет.
— Знаю. Кстати, а ты успел собрать лут с привилегированных? — поинтересовался шаман.
— Да.
— Тогда прошу вычесть из общей доли мои расходы. Этот бой обошелся мне в 185 золотых.
— Ладно.
— Вот ты жадина! — возмутился напарник — Я три ингалятора здоровья потратил. И Эо два. Да еще и несколько инвольтационных батарей. И никто не возмущается, кроме тебя.
— Ну, извините. Это ваши способности завязаны на показатели маны и силу мускулов. А у меня другая история. Каждый из тотемов требует целую гору самых разнообразных ингредиентов: драгоценные камни, растения, яды, субстанции, чародейская пыль и так далее. Поэтому я настаиваю, чтобы все эти расходы вычитались не из моей трети выручки, а оплачивались за счет компании.
— Ты имел в виду четверти? — переспросил я.
— В смысле?
— Ну, смотри. Ты, я, Герман и Хангвил. Сколько нас всего получается?
— Уа!
— А ему-то деньги зачем?
— Не знаю. Но рискну предположить, что на открытие благотворительного фонда красных панд, проживающих на территории 49-й начальной зоны.
— Ох уж этот сладкий сарказм — широко улыбнулся Эстир, прикрыв от удовольствия глаза — Обожаю. Как лёгкий благоухающий розами флёр, очерчивающий аппетитные формы жрицы любви и скрывающий за её лучезарной улыбкой неистовое желание харкнуть оппоненту в лицо.
— Начинается… — нахмурился танк.
— Так мы договорились? — я не стал обращать внимания на театральные потуги Гласа — И, кстати, как только к нам присоединится Полковник, то доля каждого из нас понизится до двадцати процентов.
— Что ж, это честные условия. Согласен.
— Вот и отлично.
Мы пожали друг другу руки.
— Ага, конечно — продолжал ворчать Герман, осторожно переступая по обломкам зданий и дымящимся обугленным балкам — Честные условия. Значит, вещи сохрани, лут подбери, денег на расходы дай, а потом еще и принеси ему четверть выручки на блюдечке. Получите — распишитесь. Хорошо устроился.
— Обещаю, если в следующий раз ты умрешь раньше меня, то я сделаю для тебя тоже самое.