— Долго репетировал?
— Последние полчаса.
— Оно и видно.
— Просто больно сознавать, что я уже и сам готов вскрыться от этой нестерпимой жары, в то время как главный претендент на жалобы спокойно себе шагает и молча терпит все невзгоды.
— Что я могу сказать? — пожал плечами Герман — От характера зависит. Встречаются и такие, как ты описал. Прямо точь-в-точь. Мы их еще называли розовыми слониками.
— Любопытное прозвище — прокомментировал я.
— Влад, а ты как?
— Бывало и лучше.
— Звучит как «отвратительно».
— Так и есть. Однако сдаваться я не собираюсь.
— Похвально. Кстати, а что у нас по воде?
— Три с половиной литра. Как раз по одному литру на каждого и полтора стакана Хангвилу. Ему, к счастью, много не надо. А затем всё.
— Не всё. Есть еще один вариант, правда малость экзотический. Только что идея пришла в голову.
— И какая?
— В момент бегства из поселения я попросил тебя кое-что украсть. С ящиком, к сожалению, ты напутал. Я указал на левый, а ты своровал правый. Хотя в целом, тоже неплохо.
— И что в нем?
— Растяжки для ткача Дженкинса.
— Отлично. Получается, мы обокрали одного из братьев?
— Не переживай. У него их в избытке.
— И какая нам с этого польза? — спросил Герман.
— В данный момент никакая. Для нас главное — вторая коробка. В ней должна быть утопленная в соломе пятерка кристаллов с одним из наиболее распространенных типов зачарования. Взрыв — плохо, огонь и молнии — отвратительно, лёд — хорошо, а ледяные шипы — превосходно. Последние, как вы уже могли догадаться, можно активировать, затем быстренько выкорчевать лёд и растопить на солнце. Вот вам и вода. Но это при условии, что нам повезет.
— А нам повезет?
— Будем надеяться. В любом случае вскрывать коробку придется тебе. Как единственному обладателю восьми единиц удачи.
— Кстати о ней…
— Да ради бога! — перебил шаман — Обязательно спрашивать об этом сейчас? У меня и так уже в горле наждак. Да и что тут непонятного? Аксиденция — невероятно полезный параметр, эффективность которого зачастую невозможно измерить. Одному кирпич упадет на голову, а на тебя просто птичка покакает. И потом ты целый день будешь ходить и ворчать, что тебе не везет. Сам посмотри. Мы с Германом сдохли — ты нет. Гуднахар попал тебе в ногу, хотя запросто мог угодить прямо в сердце. Оказался один посреди вооруженных до зубов привилегированных — как никогда вовремя появляется Хангвил, и так далее.
На последней фразе шагающие впереди Герман и Эстир синхронно споткнулись и покатились вниз по сползающей по склону куче песка.
— Ага, ясно.
Аккуратно спустившись следом, я решил не откладывать вопрос в долгий ящик и просто-напросто вскрыл коробку. Без каких бы то ни было камланий, медитаций и скрещивания пальцев.
— Что и следовало доказать! — обрадовался Шаман — Ледяные шипы.
— Надо же. Сработало.
— Слава богу!
— И сколько с них можно собрать?
— Смотря, как быстро мы будем это делать. Навскидку по 15–20 литров с каждого. Может больше.
— Глас, ты молодец! — я похлопал шамана по плечу — Нам этого хватит надолго.
— Обращайтесь.
— Ура! Будем жить! — светящийся от радости Герман нахлобучил на голову, свалившееся при падении подобие чалмы, и, не дожидаясь остальных, снова двинулся в путь. А спустя минуту неожиданно громко запел:
Þat mælti mín móðir,
at mér skyldi kaupa
fley ok fagrar árar,
fara á brott með víkingum,
standa upp í stafni,
stýra dýrum knerri,
halda svá til hafnar
hǫggva mann ok annan,
hǫggva mann ok annan.
— Что за язык? — поинтересовался Эстир.
— Древнескандинавский походу. Кажется, это песня из старого сериала про викингов.
— А-а-а, точно. То-то я думал, где её уже слышал? К слову, у него весьма неплохие вокальные данные.
— Согласен. Кстати, как думаешь, долго нам еще идти?
— Без понятия. Надеюсь пару-тройку дней, не больше.
Две недели спустя…
Последние четыре дня я испытывал невероятное сильное чувство апатии.
Из-за отсутствия смены дня и ночи я заработал глубокую бессонницу. Да и убийственная жара окончательно меня доконала, как и невозможность побыть в одиночестве или хотя бы уединиться на пару часов, что на удивление, стало для меня вторым по серьезности испытанием. Вместе мы шли, вместе рыли ямы и пытались отдохнуть. Уставшие, вонючие, с потрескавшейся обветренной кожей и мозолями, отзывающимися болью буквально на каждом шагу.