— Он врёт — сказал Герман — Сомневаюсь, что единственного потомка Вайоми оставили бы помирать на Земле.
— Я знаю Гер. Стас всегда любил внушать человеку мысль о том, что тот ничтожество и не стоит его левого мизинца. Быть может, таким образом, он пытается справиться с комплексом брошенного ребенка, который всю дорогу искал поощрения со стороны папочки, но так и не нашел.
— Ну, что ж — в глазах одноклассника блеснул злой огонек — Думаю, пора переходить к сути беседы и решить, что мы будем делать далее. И, честно говоря, у меня дилемма. Отец считает, что справедливо будет следовать принципу «око за око, зуб за зуб», и обнулить тебя точно так же, как вы обнулили Никиту. В чане с кислотой. Но я с ним в корне не согласен. Я считаю, что тому, кто выбьет нам глаз, мы должны оторвать голову. А тому, что выбьет зуб — размозжить всю челюсть. Однако это вовсе не означает, что вас следует убить. Это слишком банально и скучно, поэтому мы поступим иначе: прямо сейчас вы сдадитесь, после чего отправитесь на перевоспитание, где в полной мере узнаете о том, что такое безусловное послушание, преклонение, власть и контроль. Так, Шельма?
Стас продемонстрировал украшенное рубином вороненое кольцо и коротко взмахнул рукой, отчего лысая баба мгновенно бухнулась на колени и принялась яростно вылизывать собственный нагрудник.
— Мяу-у-у.
По спине пошел неприятный холодок. Глядя на эту картину, у меня складывалось ощущение, что она двигается лишь потому, что такова была воля её хозяина. А мускулы, нервы, химические процессы и прочее были всего лишь передаточным механизмом его воли.
Я покачал головой.
— Спасибо за предложение, но думаю, мы откажемся.
— Это не важно. Вам все равно не победить, а ближайшие точки возрождения находятся под нашим контролем. К слову, до того, как мы начали эту беседу у вас еще были призрачные шансы сбежать в город и уцелеть. Но теперь уже поздно. Эффекта неожиданности не будет.
— Я бы не был в этом уверен…
Щёлк.
Прямо позади бывшего одноклассника материализовалось высокое черное существо с красными пылающими угольками вместо глаз.
— ЭНКВИЭ ТХОН! АМОН ГЁТ!
— Гундахар! ФАС!
По сравнению с развернувшимся круговоротом событий я понял, что драка на улицах Нового Света была всего-лишь мелким озерцом бытовых конфликтов.
Тогда нам повезло. Враги были голые, дезориентированные и поголовно одного с нами уровня. А тут всё было куда серьезнее. Противники не только отбивали и блокировали удары, но и били в ответ. Причем зачастую очень и очень жестко.
Стоило мне активировать карту Унд-Хеку и призвать Гундахара, как моя грудная клетка мгновенно взорвалась вспышкой боли: один из телохранителей убитого дока сходу нанес мне мощнейший удар ногой с разворота, отдающий резонансом аж в черепе.
Броня и рёбра выдержали, однако я охнул и, содрогаясь всем телом, рухнул навзничь. И, слава богу, что в полете я успел активировать Халколиван, ибо к тому моменту уже падал спиною на ледяные и каменные шипы.
На помощь, как всегда, пришел Герман, схватив меня в охапку и отшвырнув в сторону.
Высокоуровневый телохранитель воспользовался замешательством танка и ударил ногой и его, но злорадная ухмылка вдруг разом исчезла, сменившись на гримасу удивления — напарник даже не покачнулся.
— Эй, а ты чего тут балуешься? — невозмутимо обернулся Герман, а затем продемонстрировал врагу «Зуботычину» — проецирующийся на окованной мифрилом перчатке силуэт чудовищного кастета — Мой черёд!
— Ай! — издали завидев, как голова привилегированного лопается переспелой дыней, Эстир болезненно вздрогнул — Даже мне больно стало.
Думаю, я бы его поддержал, однако в данный момент мне было решительно не до этого. Я перешел в активную стадию противостояния, к которому готовился очень и очень долго.
Я дрался буквально всем: посохом, телекинезом, лепестками, «мозгобойней» и кислотой. Но чаще всего я использовал «искажение».
Тренируясь в Чертогах Аргентависа, я очень скоро познал все тонкости и аспекты данного заклинания и потому быстро понял, что в нём сокрыт какой-то невероятно чудовищный потенциал, способный разом превратить меня в самого настоящего бога обмана.