— В таком случае скажи слугам, чтобы показали мне мою комнату.
— Флин, будь добр, сопроводи господина Кайна в его покои, — распорядился гном и, дождавшись, когда они оба уйдут, поднял бокал. — Господа, дабы немного разрядить обстановку, хочу произнести тост. Предлагаю каждому из вас наполнить кубки и выпить за…
— ТИХО! — неожиданно проорал Гундахар. Резко вскочил и, настороженно поведя носом, прислушался. — Вы это слышите?! Там, со стороны улицы!
— Что? Что такое? — забеспокоились Мидуна и Астерии.
— Такое ощущение, что… — генерал простоял в напряженном состоянии еще секунд десять, после чего наконец-то расслабился. — Тьфу ты… Я думал, буря надвигается. А это просто ветер свистит… — игв перевел взгляд на Фройлина. — У тебя в заднице.
В следующее мгновение Белар-младший не выдержал. Принялся орать, осыпая Гундахара проклятиями, в то время как рыцарь смерти снова завел свою дьявольскую шарманку. Начал петь песню про деву Энквию и ее возлюбленного принца Криолитьяна Тхон.
Все это действо продолжалось пару минут, пока наконец Эрдамон не приказал своему сыну заткнуться. Недовольно поморщился и повернулся к Аполло.
— Думаю, с нас достаточно этого балагана. Как и наблюдения за примитивными представлениями. Однако прежде, чем мы уйдем, я бы хотел поинтересоваться: почему среди участников рейда нет ни одного представителя клана Кресты и Плети?
— Я не хочу проходить Диедарниса в компании их главы.
— Пылающий Амиуц, Цикуту и Хром и Сталь ты тоже не захотел приглашать?
— Хотелось бы напомнить, что это мое «подземелье», — холодно ответил «панк». — И мне решать, кто отправится в рейд, а кто нет. К слову, последним приглашения были отправлены. Вот только по какой-то причине они не явились.
— Они не пришли потому, что передали их мне, — ухмыльнулся эльф. — И, если не возражаешь, я бы хотел представить публике последнюю пару гостей, — Эрдамон кивнул своему человеку у дальних дверей и, выдержав паузу, громко продолжил: — Господа, позвольте представить: бывший глава Святого Трибуна, а также новый Инквизитор отец Малькольм Маркелл и господин Амон Гёт!
— Чего?! — шокированно переспросил Мозес.
— Какого черта… — я вытянул шею. Наткнулся взглядом на показавшегося в дверях Стаса и, увидев его ухмыляющуюся сальную рожу, сурово нахмурился.
Живой, падла! Обезображенный множеством шрамов, лишенный левого уха и с адамантиевым протезом вместо руки, но живой!
— Ничерта не понимаю… — выдохнул Герман. — Влад, как эта гнида умудрилась уцелеть?! Ты же его убил?! Мы сами видели!
— Понятия не имею, — честно ответил я, продолжая наблюдать за тем, как в нашу сторону ковыляет довольный ублюдок.
— Удивлены? — улыбнулся он. — Думали, я подох?
— Как ты выжил? — спросил я.
— О, это весьма занимательная история, — ответил он. — Первая граната взорвалась относительно далеко и лишь слегка поправила мне мордашку. А вот со второй появились проблемы, — Амон отстегнул протез, продемонстрировав мне воспаленную культю. — Представляешь, Влад, насколько гадко бы это ни звучало, но ты заставил меня обнять своего отца. Крепко прижаться к нему, материализовать у него за спиной золотую гранату и прикрыться его телом словно живым щитом. — Стас весело усмехнулся. — Старый урод подумал, что за мгновение до смерти я решил проявить сыновью любовь. Наивный болван… Кстати, спасибо за помощь. Разработок наших ученых оказалось недостаточно, чтобы исцелить божественные раны полностью. А вот эта малышка справилась на все сто.
Амон бросил мне пустую ампулу от зелья Доса.
— То письмо… — я почувствовал стремительно нарастающую ярость. — Оно было от тебя?
— А ты думал от кого? «От любящего отца, чье сердце все сильнее сдавливает тисками ужаса»? — издевательски переспросил тот. — Разумеется от меня, тупой идиот! — Стас рассмеялся. — Черт, да тобой даже манипулировать скучно! Всего-то надо было слегка восхвалить и надавить на совесть! «Господин Эо, вы — наш герой!» «Господин Эо, мой сын умирает, прижимая к груди фигурку в вашим изображением!» Тьфу.
— М-да… Какая же ты и гнида…
Хотелось мне того или нет, но в данную минуту я почувствовал себя редкостным дураком. Человеком, которого с легкостью обвели вокруг пальца слезливой историей и кто даже не удосужился убедиться в ее подлинности.
— А знаешь, что во всей этой ситуации самое забавное? — вновь усмехнулся Гёт. — То наше соглашение по-прежнему в силе. И никто из вас, поганых ублюдков, больше не сможет мне навредить!