Странное чувство. Противоречивое. Тысячи людей и прочих живых существ пытаются покинуть Затолис, в то время как мы, наоборот, вернулись обратно. В логово льва.
Думаю, не будь у Короля Пара чести, он с легкостью мог бы продать нас властям. Но нет. Старый орк не такой. Ценит дружбу выше, чем личные интересы. И если Галилео за него поручился, то и нам волноваться не стоит. Наверное.
Я вышел вперед и осмотрелся.
Стылый полумрак, решетки водостоков, тоннельные коллекторы. Налипшая на кирпичные стены фосфоресцирующая плесень, подсвечивающая ручейки грязной воды, самотеком проходящие вдоль осклизлых желобов и стекающиеся в один большой тупик. Заполненную нечистотами черную воронку бог его знает какой глубины.
По ее крутым берегам ползали серые гигантские изоподы с экзоскелетом, состоящим из перекрывающихся сегментов, и нечто похожее на здоровенных пиявок. Какие-то морские огурцы, оставляющие после себя дорожки белесой слизи. А над ними — группа облезлых кошаков, что грелись на изгибе трубы в позе «буханки» и с презрением смотрели на нас сверху. Крупные, чумазые, наглые. Настоящие бандиты. Да еще и сильные. Это я понял, когда увидел, как один черный как смоль кошак вылез из ямы, удерживая в зубах извивающегося изопода. После чего отволок того в сторону и принялся потрошить толстый панцирь когтями. Остальные смотрели на него с нотками зависти, однако вставать с теплой трубы не хотели. Либо уже успели набить брюхо заранее, либо побаивались местного альфача.
— Ну и рожи, — прокомментировал Герман. — Не коты, а уголовники. Еще и пялятся так, словно желают нам скорой смерти.
Я усмехнулся.
Что ж, повезло им, что Хангвил уснул. Иначе он бы устроил зверям Кузькину мать. Ведь как оказалось, мой рыжий мошенник был тот еще пушистый тролль. Который, судя по всему, считал, что капелька стресса никому не повредит. А значит, тихонько подкрасться и дернуть за хвост можно, и даже нужно. Как и издать громкое «Уа!» прямо в ушную раковину. Так, чисто для профилактики. Дабы не расслаблялись.
— Шприцы, дамские трусики, разлагающиеся останки селенита, грязные обрывки одежды и парочка ржавых мечей, переданных в заботливые руки коррозии… — Глас исследовал дальний угол помещения. — Миленько. Считай, тот самый запах блуда и нечистой совести, о которых я говорил. Прямо как чувствовал.
— Господа.
Из темноты показалась сгорбленная фигура в плаще. Кенокефалец и два человека за ним.
— Меня зовут Ярлах. Король Пара поручил мне сопроводить вас до назначенного места.
— О, а я тебя знаю, собачья морда! И того рыжего недовикинга тоже, — обрадовался танк. — Это же вы пытались нас грабануть? Тогда, на улице.
— Мы грабим всех, кто суется в «Гнилые Трущобы» без приглашения. Такова политика банды. Без обид.
— Да брось. Какие обиды? Хвост тебе надеру, и дело с концом.
Кенокефалец настороженно попятился.
— Спокойно, Гуфи, господин Герман шутит, — вклинился в разговор Мозес. — Давай, выводи нас отсюда. Да поживее. И не вздумай агриться на тех быдло-котов. Они тебе ничего не сделали.
— Погоди минуту. Есть еще кое-что.
Я отвел недоумевающего Ярлаха в сторону и, виновато пожав плечами, применил «Суггестию». Внушил ему мысль о том, что я его лучший друг. Самый близкий на земле человек, предательство которого равносильно предательству матери. Ну или прилюдному заигрыванию с женой босса. Хлесткими шлепками по заднице и пошлыми комплиментами с обещанием во что бы то ни стало стать новым главарем местного царства.
Как бы то ни было, я должен был удостовериться, что путь безопасен.
Собственно, так и было. Простая задача доставить нас из точки А в точку Б. Никакой западни, потаенных ловушек и подковерных интриг. Скорее наоборот. Недвусмысленный намек Короля Пара о том, что кенокефалец отвечает за нас головой. Как и яйцами.
Удивительно, но Ярлах оказался глупым настолько, что заклинание пробило его ментальные барьеры как скорлупу. Заставило отвечать с легкостью и охотой, а под конец преподнесло для меня любопытный сюрприз: предложило существенно повысить расход маны, дабы укоренить инспирируемую мысль на срок от одной недели до двенадцати месяцев. Иными словами, я мог потратить шестьдесят тысяч единиц маны и тем самым заставить кенокефальца считать меня своим другом на протяжении года. Причем не просто считать, а искренне в это верить.
Интересно, но в данном конкретном случае абсолютно излишне. Не для того я прошел путь от сопляка до префекта, чтобы брататься с шестерками.