Что ж, это хорошо. Очень хорошо. Хотя…
Я вдруг почувствовал, как моё лицо озарила улыбка. И не столько от перспективы стать неуловимым разбойником, сколько от воспоминаний об одном инциденте — момент на болотах, когда Окрус всучил мне свою сферу.
«Вот, значит, как ты это сделал, подлый ублюдок, — понял я. — Судя по всему, ты просто обладаешь таким же, как у меня, заклинанием и подобием Вела в «кармане». Провернул хитрый трюк, подбросил проклятый артефакт с того конца, а затем заставил меня усомниться в себе. Нет-нет-нет. Ты — не я. И рядом не стояли. Однозначно».
Триньк!
Холодно… Очень холодно… — Окрус О’Вайоми.
— Господин Эо, — снова обратился ко мне Атлас. — Ваша идея с крюком и палкой, конечно, заслуживает уважения, однако хотелось бы напомнить, что прямо сейчас мы находимся в гараже Нулевого Меридиана.
— Всё, ни слова больше. Я понял. Флин! Велу нужны манипуляторы! Самые длинные, что у вас есть!
Я посмотрел на колдующего над «Стрижом» секретаря.
— От сборщика мусора подойдут? — спросил тот.
Так, будто бы я знал, о чем идет речь.
— Да, — прошептал гид. — Берите их. У них очень цепкие пальчики. Настолько, что могут подбирать с асфальта окурки и шелуху от семечек. Считай, настоящие руки. Плюс выдвигаются на шесть метров.
— Да, подойдут, — ответил я Флину.
— Хорошо. Тогда закончим с цеппелином и установим. Благо господин Аполло заранее выдал добро на любые несанкционированные просьбы. Хотя, конечно, при иных обстоятельствах вам бы пришлось оплачивать все расходы из своего собственного кармана.
— Благодарю, — кивнул я, начисто проигнорировав очередной жирный упрек.
Параллельно с этим оставил себе в памяти зарубку, что в ближайшем будущем необходимо заняться еще одним важным вопросом: скопировать сознание Атласа и поместить его внутрь голема. Робота с очень длинными клешнями и узкой направленностью в виде потрошения чужих тайников.
Все-таки использовать автомобиль для воровства — далеко не лучшее применение его талантам. Он нам нужнее здесь, в реальном мире. И не только как средство передвижения, но и как чертовски грозная боевая машина. В чем, собственно, мы уже неоднократно убеждались на практике.
— Вел, знаешь, о чем я сейчас подумал? — обратился я — А как ты поймешь, кого можно грабить, а кого нет?
— Интерфейс вашего инвентаря представляет собой сетку из сотен ячеек, — начал тот. – То, по каким ячейкам вы распределяете вещи, напрямую влияет на то, как именно они будут расположены в непроявленной реальности. Вы можете сгруппировать все предметы в центре «острова», чтобы они не мешались, и заодно обозначите ими своё положение. Затем отметите полюса. Условный север — пространство перед вами, юг — пространство позади. Далее нарисуете для меня циферблат с числами и градусами. Так я смогу ориентироваться. После чего вы будете расставлять специальные метки. Желательно большие и яркие. Грубо говоря, зеленая бочка на три часа — и я обворовываю противника справа. Желтая — останавливаюсь и ничего не делаю. Красная — устраиваю диверсию, граблю до нитки и стараюсь испортить жизнь негодяя всеми доступными способами.
— Ты ведь давно это придумал, я прав? — улыбнулся я.
Стоило признать: план гида звучал вполне рабочим.
— Как только сообразил, что к чему.
— Что ж, скрывать не буду, твой энтузиазм заразителен. И думаю, сегодня у нас будет возможность опробовать твою идею на практике, — я ненадолго завис, прокручивая в голове сотню мыслей. — Кстати, есть еще один вопрос, который не дает мне покоя. Почему обычные големы, оказавшись в «Хранилище», вырубаются, а ты — нет?
— Для них время полностью останавливается, господин Эо. Как, впрочем, и для всего остального.
— Но не для тебя. Почему?
— Точно не знаю. Я долго размышлял на этот счет, но так и не сумел прийти к однозначному выводу. Полагаю, всё дело в стихиалиуме.
— Стихиалиуме? — переспросил я.
— Да. Те ампулы, что вы мне давали. Они не только помогли мне ускориться, но и пропитали мои детали. Айтель, дуртанг, колеса, фары. Так, словно я сам стал отчасти стихиалием. И заодно получил подобие временного иммунитета. Защиту от замедления. Шалем ведь тоже там был. И, как и я, мог спокойно перемещаться. Пару раз он появлялся в дверном проёме «Стрижа», излучал будничную скуку, после чего возвращался обратно. Вел себя так, будто бы уже бывал в непроявленной реальности. И не раз.