— Понял.
Хотя, если честно, ничерта я не понял.
М-да, надо бы подтянуть свои знания физики. Быть может, получится сделать пару-тройку открытий.
— Флин, долго еще?
— Практически закончили установку ядра, — ответил секретарь. — Затем обновим цеппелину зачарования и вернемся к «двести четырнадцатому». Устанавливать манипуляторы от мусорщика. Пять-семь минут.
— Хорошо.
Я покосился на гида.
Мне показалось, или Атлас обиделся? На весьма пренебрежительное обращение по серийному номеру, а не по имени.
А впрочем, это их дело.
Насколько я понял, автомобиль начал раздражать руководство Меридиана еще задолго до нашего появления. Бесил их своей инициативностью, нешаблонным поведением и тягой к индивидуальности. Желанием выделиться на общем фоне и хоть чем-то отличаться от остальных. В то время как Аполло были нужны простые исполнители. Монотонные извозчики, бесконечно бубнящие заготовленные реплики, а не выскочки. Что по итогу сыграло нам на руку. Наш «двести четырнадцатый» был уникален в своем роде, и второго такого нам не найти.
Думаю, «панк» сильно просчитался, когда решил сбагрить его нам.
— Не обижайся, Вел. Ты — лучшая на свете тачка. Единственная и неповторимая. А эти гномы — дураки, — улыбнулся я, похлопав машину по капоту. — Смотрят в упор, но не видят.
— Благодарю, господин Эо. Рад, что вы это заметили.
Я направился к стоящим поодаль друзьям.
Илай, Локо и Мозес повторно изучали чертежи штаб-квартиры. Герман и Глас репетировали поведение фанатиков Святого Трибуна. А Гундахар и вовсе отсутствовал. Сел в арендованный Атлас и укатил в неизвестном направлении, пообещав, что скоро вернется.
Сомнений не оставалось — генерал отправился в ту самую забегаловку, чья говорящая вывеска выбесила его не на шутку.
— Нет, так не пойдет, — покачал головой Эстир. — Ты должен говорить тихо, будто находишься в храме. И не надо так активно жестикулировать. Сложили ладони в молитвенном жесте и спокойно себе идем, не привлекая лишнего внимания. Усек?
— Да.
— Ладно. Давай еще раз.
Герман с шаманом вернулись на исходную.
— Слушай, а разговаривать вообще обязательно? — спросил танк.
— Нет, но лишним не будет. Все-таки семь молчаливых рыл выглядят куда подозрительнее тех, что спокойно болтают. Мы же типа друг друга знаем, чувствуем себя как дома и всё такое.
— Ну да, логично.
— Готов?
— Да.
— Тогда поехали.
Друзья нацепили на себя серьезные мины и медленно двинулись вдоль припаркованных тачек.
Первые секунд тридцать они шагали молча. Затем танк покосился на Гласа и как бы невзначай произнес:
— Святой отец, я согрешил.
— Что ты сделал, сын мой? — невозмутимо ответил тот.
— Я соврал.
— Что соврал?
— Что согрешил.
— Дурак, блин, — Эстир сошел с дистанции и прыснул со смеху. — Герман, прекращай меня веселить. А то спалимся. Представляешь, что будет, если я заржу посреди штаб-квартиры? Или не дай бог вспомню твою шутку?
— Ладно, прости. Просто это как-то тупо. Да и святой отец из тебя так себе.
— Вот не надо. Мой образ хорош. Практически безупречен.
— О! А вот и Гундахар!
В проеме гигантских ворот показался арендованный Атлас. С одним-единственным и явно довольным пассажиром, что тотчас же отворил двери машины и направился к нам.
— Как прошло? — поинтересовался я у генерала.
— Нормально.
— Заведение цело?
— Да. Потому как теперь оно моё. Через неделю откроется. Новое название, новая вывеска, старая кухня. Плюс пятьдесят процентов чистой прибыли в течение ближайших пяти веков. Ублюдки так вкусно готовят, что пришлось их помиловать.
— Уверен, это был самый стремительный рейдерский захват в новейшей истории, — улыбнулся я. — Флин?
— Мы почти закончили, господин Эо. Пара минут — и можем выдвигаться.
— Хорошо.
Я перевел взгляд на часы и удовлетворенно кивнул. Пока все идет четко по плану. Секретарь Аполло отправится с нами на случай, если нас остановят. После чего мы доберемся до северной окраины Сада Высоких Судеб, упрячем Вела в «Хранилище» и пойдем пешком. Тем самым маршрутом, коим мы следовали в тот самый день, когда натолкнулись на Фройлина и его отряд.
Да, давно это было. Словно и вовсе не с нами.