— А пустая канистра для «пи-пи»?
— Тоже в наличии. Как и резервные памперсы.
— Для взрослых, я надеюсь?
— Естественно.
— Черт… И все-таки вы знаете толк в качественных взятках.
Сделав вид, что ломается, шаман засеменил к товарищу мелкими шажками и ухнул в рюкзак. Прыгнул в него чуть ли не рыбкой. Затем выбросил наружу розовую удочку и «Сплюшку-киянку».
Я переместил их в «карман» еще на подлете.
— Ну, вот и всё. Делов-то.
Усмехнувшись, Герман застегнул молнию и взвалил переноску на спину. Столь легко и непринужденно, как если бы Эстир и вовсе ничего не весил.
— Ты не танк. И не грозный воин. Ты — нянька. Большая, нежная и тупая. Мог бы просто его вырубить, а не тратить время на уговоры.
— Думаю, Глас заслуживает более уважительного к себе отношения, — не согласился тот. — Все-таки именно благодаря ему мы прошли все ловушки и умудрились дойти до конца.
— Однако победили вы благодаря мне.
— Почему это сразу тебе? Мы вообще-то сражались на равных.
— Ага. Вот только ты долбил всех подряд без разбора, как пьяный матрос. В то время как я выбирал наиболее приоритетные цели. Тех, кто был на волосок от того, чтобы применить заклинание, — игв продемонстрировал Герману легендарную карту Унд-Хеку. — Посмотрел бы я на ваши рожи, если бы святоши успели призвать Ази Дахара, трехголового змееподобного демона с восьмидесятипроцентной сопротивляемостью к магии. Или активировали «Оплот Единства». Вместе с «Карой», «Светочем» и уже знакомым тебе «Отмщением». И это я не говорю о способностях крестоносцев, коих тут оказалось аж восемь. Поэтому, Велор, можешь особо не радоваться. Исход боя решили миллисекунды и моя феноменальная реакция.
— Вот любишь же ты принижать чужие успехи.
— Успехи будут тогда, когда вы начнете побеждать без страховки. А пока что это банальная удача, помноженная на молодецкую удаль. Истинным мастерством тут и не пахнет. Болван.
— Мужики, время! — напомнил я. — Хорош спорить. Пора разбудить отца Малькольма. Мозес, давай.
Наклонившись, монах сунул ему под нос нашатырь.
Сработало.
Пара секунд, и глава Святого Трибуна медленно открыл глаза. Затем резко дернулся и попытался разорвать орихалковые оковы, параллельно оценив обстановку.
Он понял, что остался один. Оказался в безвыходной ситуации, где, по сути, с ним могли сотворить всё что угодно. Однако, что странно, но в его пустом взгляде не было и намека на страх. Сплошное презрение и равнодушие фаталиста.
Он не орал, не угрожал и не матерился. Спокойно лежал, будто бы насмехался.
— Отец Малькольм, полагаю, вы знаете, зачем мы сюда сунулись, — начал я. — Предлагаю решить вопрос мирно. Настолько, насколько это возможно.
— Выкуси.
Приглушенный хруст, и тело фанатика изогнулось в мучительной судороге. Глазные сосуды полопались, а изо рта заструилась кровавая пена.
— Черт, Эо, он принял яд! Зубная ампула!
— Нет, не уйдешь, — ответил я.
Я предполагал подобный исход. И потому заранее подготовился. Разжал скрюченные спазмом пальцы и материализовал на ладони святоши «Мячик-блевун». Устроил тому качественную промывку желудка. Как и воткнул медицинский дротик прямо в шею.
Следом в отца прилетела «Нейтрализация» Мозеса вместе с пучками исцеляющих заклинаний.
Успели.
Хотел он того или нет, но его резко просевшая шкала здоровья начала восстанавливаться. Попытка суицида потерпела фиаско.
— Наивный щенок… — криво ухмыльнувшись, глава Святого Трибуна харкнул мне в лицо остатками рвоты. — Можете делать со мной всё, что хотите. Внутрь вам не попасть.
— А вот плеваться было вовсе не обязательно. Кроме того, у меня аллергия на слово «щенок».
Я вытер лицо рукавом, после чего достал револьвер и выстрелил Малькольму в ногу. Раздробил ему коленную чашечку и сустав.
Удивительно, но тот даже не пикнул. Лишь недовольно поморщился.
— И что дальше? — усмехнулся фанатик. — Думаете, пытки заставят меня пойти против своих? Предать «детей Престола» и наших союзников? Нет, тупорылые сопляки. Не дождетесь. Вам меня не сломать.
— Кремень, значит? Что ж, хорошо. Вот только советую обратить внимание, что твоя рана не заживает. Божественная сталь как-никак.
Разумеется, я блефовал, однако этого было вполне достаточно, чтобы произвести должный эффект. По крайней мере, я на это рассчитывал.
— Я не боюсь обнуления, Эо О’Вайоми. Можете меня убить. Но тогда Пантеон спустит на вас всех собак.
— С каких это пор святоши Трибуна перестали дорожить собственными шкурами? — прогудело сбоку. — Неужто золото и артефакты важнее?