В то же мгновение мы наконец-таки увидели источник опасности: прогуливающуюся вдоль стеллажей зловещую фигуру монстра с «плавающими» под его кожей десятками лиц.
Обнаженное, слепое и лысое, это существо было похоже на живое воплощение ночного кошмара. Эдакого двухметрового мутанта и худощавую химеру с пузырящейся рубцовой тканью вместо носа и глаз. Да еще и с коленями, вывернутыми в обратную сторону как у саранчи, что в совокупности делало его облик одновременно омерзительным и пугающим. Аж мурашки побежали по коже.
Почуяв нас, существо тотчас же отрастило зазубренные костяные клинки прямо из рук и окутало себя багровой аурой. При этом я успел заметить, как десятки лиц хищно оскалились и проткнули зубами бледную кожу, выпуская наружу ручейки гнойного яда. Казалось, будто бы они не только жаждали крови, но и пытались сожрать самого носителя. То рычали и хрипели, то протяжно завывали, словно кричали от непереносимой муки. Страдали от бессильной злобы и сдавливающей их тесной плоти.
— Матерь божья… Это что еще за тварь?! — простонал Мозес.
— Неприкаянный. Или Безликий, — ответил Гундахар. — Еще один рудимент со времен прошлой эпохи. Коллекционер проклятых душ.
— Он опасен?!
— Как тебе сказать, — мрачно усмехнулся игв. — Когда-то давно Безликие были выведены для борьбы с архангелами. Это злобные, сильные, ядовитые и чрезвычайно быстрые гады с колоссальным сопротивлением к магии и бешеной регенерацией, — генерал продолжал смотреть на монстра, не отрываясь. — Соберешь трех таких, и от Серафа разве что мокрое место останется. Хотя в своем нынешнем состоянии он бы и с одним не управился. Слишком медленный, слишком пьяный. Как бывалый солдат, что после войны разжирел и обабился. Но признаю: я удивлен. Думал, все Неприкаянные давно сдохли.
— Тогда какого черта он делает тут?! В хранилище Святого Трибуна?!
— Так пораскинь мозгами, кретин. Судя по всему, его пленили, ассимилировали и сослали сюда. Сделали из него сторожевого пса, чтобы никто не мог забрать себе ничего лишнего. Мудрое решение. Я бы тоже так поступил. Ни один человек, за исключением бога, не сможет победить Неприкаянного в одиночку. А значит, хранитель из него лучше некуда.
— Так, — я повернулся к отцу Малькольму. — Надо, чтобы вы его отозвали.
— Боюсь, это невозможно, господин Эо, — на удивление вкрадчиво ответил святоша. — Безликого можно отогнать при помощи Странганора. Артефакта, которого у меня при себе нет. Я специально не стал его брать, когда подумал, что вы умудрились прорваться в хранилище.
— Мило с вашей стороны, — я покосился на монстра. — Что ж, в таком случае готовимся к бою.
— Нет, не готовитесь, — покачал головой Гундахар. — Зря только Монсальваты потратите. Я буду сражаться с ним один на один.
— Но ты ведь сам только что сказал, что ни один человек не в состоянии победить Безликого в одиночку! — возразил Герман. — А значит, вместе у нас шансов больше!
— Я не человек, болван. Я — игв. Тот, кто в былые времена рвал Неприкаянных как щенят. В виде проверки на мужество и мастерство. Поэтому посторонись и наблюдай за боем. Уверен, тебе будет, чему поучиться. Остальных это тоже касается.
— Но толпой-то мы точно с ним сдюжим! — не унимался танк.
— Велор, я ценю твое рвение. Как и желание мне помочь. Однако рисковать все равно не позволю.
— Да даже если и умру пару раз, что с того?
— Убивая противника, Безликий может высосать его душу. Будешь обнулен и превратишься в одно из тех лиц на его коже. Надеюсь, теперь-то ты понял, в чем суть? Ты слишком молод.
— И все равно это как-то непра…
— Да чтоб тебя! Это не предмет для дискуссии, а приказ!
Разозлившись, генерал изо всех сил пнул Германа в грудь, отбросив его далеко назад в коридор. Затем протянул руку в сторону и схватил первый попавшийся артефакт — в ту же секунду монстр резко сорвался с места и бросился в бой.
Для него это был своего рода сигнал. Вор тронул сокровище, а значит, должен уплатить кровавую дань. Отдать Безликому все свои силы и стать новым лицом в его проклятой коллекции.
Я видел Гундахара в бою много раз.
Как правило, он всегда доминировал над противником и справлялся с ним легко и играючи. Даже с нами. Что, если честно, нас порядком бесило.
Обладая поистине феноменальной реакцией, превосходными рефлексами и каким-то заоблачным мастерством фехтования, он будто бы заранее предугадывал каждый шаг. И либо убивал врага сразу, либо искусственно затягивал бой, давая тому шанс показать себя. Помереть хотя бы с толикой чести, как это делали во времена его юности.