Аналогичная судьба постигла и остальных. В частности, проносясь по коридору, я словно в замедленной съемке видел, как Илай и Локо впечатались в стены и с высокой долей вероятности заработали по сотрясению. Мозес стал жертвой нежных объятий Вайиту. А Герман с его хваленой «Устойчивостью» вдруг покачнулся и со всего маху «прилег отдохнуть». Врезался животом в изогнутый порог переборки и, болезненно охнув, вновь распрощался с «конфеткой для мозгов» — та выпала у него изо рта и, стукнувшись о вентиль, провалилась сквозь металлическую решетку пола. Застряла в десяти сантиметрах под нами.
Глупо, конечно, но в тот самый миг мне почему-то стало чертовски его жалко. Особенно когда, оправившись, я увидел на его лице гримасу искренней досады и направленный на леденец грустный взгляд. Как у ребенка, который не только свалился с качелей и больно ударился, но и выронил чупа-чупс. Причем последний.
Как бы то ни было, пострадали все. За исключением Гундахара и, что любопытно, Эстира. Буквально за мгновение до удара шаман применил «Мистическое единение» и перенес свое тело в мир духов. Пролетел через плотные ряды Унд-Хеку, просочился сквозь стену, а затем и вовсе «уплыл» за пределы «Стрижа», как весело улыбающийся призрак. Миновал обшивку и навалившиеся сверху обломки, после чего окончательно пропал с радара.
— Да уж… десантники из нас хоть куда… — простонал Мозес. — Вот только сдается мне, что мы немного напутали. Сбросили самолет, вместо того чтобы прыгать самим.
— Так если ситуация позволяет, то почему бы и нет? — буркнул Локо.
— Тоже верно… — толстяк покосился на придерживающего его за талию стального Вайиту. — Спасибо, родной. Уберег меня от быстрой и брутальной гибели. Хотя, конечно, ты не мягкий нихрена. Чуть кишки из меня не выдавил своей хваткой… Да и отцепись от меня наконец! Мы уже приземлились!
Призванный воин послушно убрал руки.
— Премного благодарен.
— Ладно, парни. Все на выход, — скомандовал я. — Монстры, отцы и Унд-Хеку — вперед. Пускай расчищают путь и вырезают всех, кто встанет у них на пути. Мы пойдем следом.
— Влад, подожди! Я должен вернуться в Эанну! — обратился ко мне некромант. — Разобраться с Эйслиной, пока она не превратила наш город в руины!
Я покачал головой.
— Нельзя. Миньоны подчиняются тебе. А без твоей помощи Августа не спасти.
— Я заварил это дерьмо! Мне и разгребать! А для армии нежити у вас есть Гундахар!
— Ты о чем?
— Он — рыцарь смерти! Высший среди неупокоенных! Ему не составит большого труда применить «Перехват» и забрать мертвецов под свое управление! Причем всех! — Илай с надеждой посмотрел на генерала. — Я прав?
— Прав, — кивнул игв. — Однако делать этого я не буду.
— Но почему?! — разозлился тот. — Что за нелепые принципы?! Главная особенность твоего класса, которой ты никогда не пользуешься?!
— Потому. А если говорить точнее: не твое собачье дело. Так что успокойся, возьми себя в руки и доведи начатое до конца. Никуда твоя принцесса не денется. Разрушит дюжину зданий, перебьет сотню людей и, хорошенько ослабнув, уйдет в глухую оборону. Окружит себя непробиваемым энергетическим барьером и будет думать, что делать дальше. К этому моменту мы будем уже в городе.
— Меня волнует не это! А то, что она может нарваться на Галилео с Серафом!
— Сераф — пьяная тряпка. Единственное, что он может сделать — это напугать ее панической атакой. А Галилео не похож на идиота, который будет вредить твоей пассии только из-за того, что она — мать Зилота, — Гундахар посмотрел Илаю в глаза и едва заметно улыбнулся. — Всё будет хорошо, обещаю. А теперь соберись и отправляй миньонов на штурм. Чем быстрее управимся, тем скорее вернемся домой.
— Проклятье…
Некромант шагнул в сторону и крепко ухватился за поручни, анализируя доводы игва.
В целом, генерал прав. Если бы Галилео хотел отомстить Зилоту за сына и уничтожить Эйслину, то он бы сделал это еще тогда, у границ Искариота. Ну или в городе, благо шансов для этого было предостаточно. Значит, за исключением архангела как таковая опасность ей не грозит. И то при условии, что пернатый алкаш окажется рядом и проявит воинственность.