Генерал хотел исключить хотя бы малейшую вероятность того, что ублюдок уцелеет и каким-то непостижимым образом снова вернется на путь перерождений.
И он это сделал. Бил до тех пор, пока божественная сталь не растворилась, превратившись в хрупкий огрызок. Потом медленно встал, выбросил ставшее бесполезным оружие и бросил взгляд на посеревшую татуировку врага… которой на теле главаря Питоху попросту не было.
— Что за черт… — в некотором замешательстве прогудел игв.
Вновь склонился над трупом, проверил одну руку, вторую, но ничего не нашел. Ни самой татуировки, ни иных отметин со времен прошлых обновлений Системы.
— Я предупреждал тебя, Гундахар, — сказал Диедарнис, возвышаясь мрачной скалой возле входа. — Обнулив его, ты не почувствуешь облегчения. Хотя бы потому, что это…
— Симулякр… — не веря своим глазам, опешил Аполло. — Гребаный, мать его, «дублер»…
— Древний и самостоятельный настолько, что за прошедшие сотни лет ты так и не смог отличить его от настоящего человека, — подытожил титан.
— Но как, черт подери, такое возможно⁈ — отказывался верить в происходящее дворф. — То есть это значит…
— Что все это время ты общался с дешевой подделкой. И ни разу, как, впрочем, и все остальные участники «рейда», не видел настоящего Зиара вживую.
— Ё-маё… — выдохнул подле меня Герман. — Получается, если это всего-навсего слабенький клон, то насколько тогда силен настоящий Зиар?
— Настолько, что Гундахар вряд ли сможет его одолеть.
— Мне насрать, насколько этот подонок силен, — едва сдерживая гнев, произнес генерал. — Ты знаешь, где он находится?
Последний вопрос был адресован хозяину «подземелья».
— Там же, где и пребывает последние пару веков. В шаге от Пантеона, — зловеще улыбнулся мегалодон. — Достойный враг для величайшего… игва. А на этом, пожалуй, представление окончено. Всем по местам.
— Прощу прощения, но есть еще кое-что, — вклинился в разговор Эдвард Доусон. — У нас с господином Эо остались кое-какие нерешенные вопросы, которые за время испытания так и не довелось обсудить. В связи с чем я прошу тебя также разрешить провести поединок до смерти.
— Нет.
— Да, но…
— Я СКАЗАЛ НЕТ!!!
Едва заметное склонение головы, и на каждого из нас упала «наковальня». Воздух со свистом покинул легкие, кости опасно захрустели, а материализующиеся в воздухе завихрения соли принялись снова терзать нашу кожу.
— Вы, кажется, забываете, где находитесь, чертовы насекомые!!! — проорал Диедарнис. Быстрым шагом пересек помещение и склонился над стонущим Эрдамоном. — Ну а ты? Ты ведь тоже хотел мне что-то сказать?
— Последний участник… — едва различимо прохрипел Белар. — Кто он? Это Фройлин?
— Смеешься? — фыркнул титан. — Думаешь, твой никчемный сыночек добрался до выхода? Что ж, поспешу тебя огорчить. Твой наследник угодил под обрушение здания, которое вы же с отцом Малькольмом и устроили. Поэтому в некоторой степени можно сказать, что именно ты его и убил. Забавно, не правда ли?
— Ты сдохнешь… — в порыве ярости выдавил из себя старый эльф. — Клянусь всеми богами… ты сдохнешь… Гребаная машина, возомнившая себя вершителем судеб…
— Возможно. Однако вместе со мной умрете и вы. Ну а пока… продолжим!
Щелчок пальцами, и мы оказались за огромным столом в центре зала.
В воздухе материализовался кинопроектор. Напротив него появилось белоснежное полотно и жутковатого вида трон, напоминающий окровавленный, местами дымящийся кристалл соли, на который уселся сам Диедарнис. Медленно обвел глазами каждого из присутствующих и, подтянув к себе бокал шампанского, устало вздохнул.
— Уверен, за последние две недели вы многое узнали. Про себя, про врагов и про тех, кого еще на входе в «подземелье» по глупой наивности считали друзьями, — немного отстраненно произнес он. — И вы справились. Дошли до финала второго этапа, и теперь, я полагаю, было бы справедливо, чтобы вы немного узнали и обо мне.
Проектор включился, хрустальные люстры погасли, а барабанных перепонок коснулось до боли знакомое шелестение пленки.
— Сейчас я бы хотел поделиться с вами кое-чем глубоко личным. Отражением давно забытого прошлого, что вопреки ничтожной вероятности само настигло меня спустя тысячи лет. Прошу внимания.
Титан медленно повел рукой, и на экране появилось изображение.
Это была сцена «исповеди». То, с чего вся наша эпопея началась, но с тем отличием, что из всех участников «рейда» в том мрачном зале оставался всего один человек.