— Что ж, тогда давай порассуждаем логически. За прошедшие двое суток я дважды сражался с бандитами, был обстрелян бородатыми отморозками и пережил ядерный взрыв. После чего перебил стаю диких собак и преодолел более двухсот километров по опасной глуши, дабы разыскать твою наглую рожу. А что за это время сделал ты? Потратил два дня на то, чтобы надуть спасательный плот?
Белар смерил меня презрительным взглядом, но ничего не ответил. Впрочем, ему и не требовалось. Судя по карте, мы находились всего в паре километров от его точки старта, где единственным местом, на котором он мог появиться, был застрявший посреди морской глади полузатопленный корабль. Также в пятидесяти метрах от нас у кромки воды покачивался вышеупомянутый плот, рядом с которым лежал ярко-оранжевый гидрокостюм. Слишком толстый и примечательный, чтобы расхаживать в нем по округе.
Спустившись на берег, Фройлин выбросил его и правильно сделал. А вот остальное забрал. Резиновые сапоги, нейлоновую куртку и точно такие же штаны. Эдакий комплект моряка. Разве что удочки не хватало.
— Признаю, твои аргументы звучат вполне убедительно, — согласился он, разомкнув последний замок. — Однако хочу напомнить, что именно ты украл у меня «Небесное Возмездие». Так что будем считать это справедливой платой за…
К несчастью для паладина, договорить он не смог. Приоткрыв массивную крышку и заглянув внутрь сундука, он неожиданно получил мощный разряд тока прямо в лицо. Отлетел на несколько метров назад и наглухо вырубился, распластавшись на земле, словно жертва автомобильной катастрофы.
Я со своей стороны также получил порцию ласки. Но либо по какой-то причине это произошло по остаточному принципу, распределившись между нами неравномерно, либо сыграли роль мои врожденные способности стихиалиев. Те, благодаря которым электрические разряды чаще щекотали меня, нежели приносили страдания и боль.
— Ну вот и что ты за дурачок? Сунул морду в розетку… — обратился к бессознательному телу я. — Сказал же черным по белому: не твое — не трогай. Неужели это настолько сложная когнитивная задача? Или поступать мне наперекор — главное, чем ты намерен заниматься в ближайшие дни?
Через десять минут рана наконец-таки перестала сочиться кровью, и я позволил себе медленно встать. Подошел к Белару, убедился, что он по-прежнему в ауте и, призадумавшись, носком ботинка вытолкнул его неестественно вывернутую руку из-за спины.
Наверное, при взгляде со стороны могло показаться, что я решил проявить благородство и помочь засранцу, но нет. Заботой тут даже не пахло. Просто благодаря действию «Связующей нити» я уже чувствовал, как мое левое плечо наливается болью, а пальцы и кисть начинают неметь. Следовательно, продолжать и дальше усугублять свое состояние бездействием смысла не было.
Следующим шагом я подошел к сундуку. Аккуратно присел рядом и заглянул внутрь, изучая предметы.
Термоодеяло, спальный мешок, две обеззараживающие таблетки для воды в блистерной упаковке. Световой стержень, пассивная способность «Ночное существо» (плюс 20 % к интеллекту и восприятию в темное время суток) и наконец артефакт. Черный пенковый свисток в виде птицы с крохотной надписью и тремя золотыми царапинами на правом боку.
«Вызов магазина», — прочитал я, чувствуя, как мое настроение стремительно улучшается.
Вне всяческих сомнений, это были подарки самого Аргентависа. Единственного дружественного по отношению к нам титана, что с некоторых пор внимательно следил за испытанием и всеми силами старался помочь.
Безусловно, это было чертовски приятно. Внушало оптимизм. Вот только само наличие сундука вдруг заставило меня крепко задуматься. Насколько я помнил из разговора с Арвантакернисом, Диедарнис никогда не общался со своими собратьями. Игнорировал любые попытки выйти на связь и оставался глух ко всему, что происходило за пределами его подводной тюрьмы. Однако кое-что в его политике кардинальным образом изменилось. Причем недавно. Ибо сам факт присутствия наблюдателей из числа титанов говорил об одном: мегалодон подключился к их ментальной сети. А вот зачем он это сделал и почему — оставалось догадываться.
Складывалось ощущение, что он затеял нечто грандиозное. То, что до него никто прежде не делал и что для нас как для участников рейда было скорее хорошо. Потому как суицидники не склонны строить планы на будущее. По крайней мере, я на это надеялся.
— Знаешь, Фройлин, все-таки ты не перестаешь меня удивлять, — произнес я. — Молодой. Целеустремленный. Местами неглупый. Вроде бы не урод, хотя конкретно в этом вопросе я не эксперт. Так почему же ты настолько злобный и высокомерный кретин? — паладин по-прежнему не подавал признаков жизни. — Нет. Я, конечно, все понимаю. Имея такого батька как у тебя, достаточно трудно сохранить здоровую психику и продолжать трезво смотреть на мир. Но ведь и исключения тоже бывают. Я, например, знаю много историй про ребят из неблагополучных семей, где каждый второй отец либо уголовник, либо алкаш, которые затем выросли и стали замечательными людьми. Добрыми и отзывчивыми. Ну или взять того же Германа. Он вообще сирота. Но при этом по совокупности положительных качеств его можно смело причислять к лику святых. Так и в чем проблема? Во вседозволенности и расовой ненависти? Или в давлении со стороны старого маразматика?