— Ты еще больший идиот, если думаешь, что так и есть.
— Тогда какого черта ты это сделал⁈
— Выиграл время, — я продолжал наблюдать за шагающим вперед пацаном. До сих пор он четко следовал нашим договоренностям. Никого не звал и даже не оборачивался. Лишь показал кому-то сломанную рацию, давая понять, что отчитываться перед командованием он больше не сможет. — Если бы мы его убили или связали, то к настоящему моменту паренька давно бы хватились. А так они хотя бы его видят, но не могут связаться.
Белар наконец-таки понял, что выбор, по сути, был невелик.
— И что теперь?
— Теперь нам необходимо срочно валить, ибо проверять его порядочность на практике я не намерен.
На последней фразе я приоткрыл хлипкую дверь и вышел наружу. Фройлин последовал за мной.
Пожалуй, в некоторой степени нам повезло. Совершив очередную перебежку от одного укрытия к другому, мы вдруг услышали, как в дальнем конце лагеря снова разгорелся бой. Причем, судя по грохоту и магическим спецэффектам, гораздо более разрушительный и кровавый, нежели предыдущий.
К несчастью для людей, паладин оказался прав. Отправляя пушечное мясо на убой, Омуд-Хай быстро учился. Собрал новую партию проклятых и теперь командовал ими на порядок эффективнее. Сдерживал, перестраивал, направлял. Кропотливо выискивал прорехи в обороне врага и приказывал своему войску уничтожать наиболее приоритетные цели в первую очередь. Он был их мозгом. Центром принятия решений, без которого примитивные твари тотчас бы сожрали друг друга, а то и вовсе разбежались бы кто куда. Глядя на это, я начал испытывать нехорошее предчувствие от осознания того, что прямо сейчас один из таких Омуд-Хаев катается по улочкам Эанны как ни в чем не бывало. Тот, кого мы сами освободили и отпустили гулять.
Понятно, что после ограбления Святого Трибуна и подготовки к рейду на Диедарниса нам было абсолютно не до него. Однако подобная халатность не может служить оправданием. Мы приютили у себя опасное демоническое отродье, причем весьма высокого ранга, и даже не удосужились узнать, кто он такой. В то время как остальные, видимо, решили, что раз он тусовался с нами и тем более побывал Унд-Хеку Гундахара, то, значит, скорее всего так и должно быть. М-да. Остается надеяться, что Сераф заприметит его раньше, чем мы вернемся. Все-таки у него на подобные вещи глаз наметан. Даже несмотря на то, что Архангел без конца уничтожал несчастного Боно, вечно путая его с обитателем преисподней.
Как бы то ни было, грохочущие пулеметы и отчаянные вопли умирающих помогли нам уйти. Добраться до темного леса, по которому мы около часа бежали вперед без оглядки. Опасались возможной погони.
К концу марафона вокруг уже окончательно стемнело. Настолько, что в те редкие минуты, когда тускло светящаяся луна скрывалась за тучами, мы брели наощупь словно слепые. Вытянув перед собой руки. Затем, спустя еще полчаса, мы пересекли высушенное поле и оказались на краю большого каменистого оврага, где и позволили себе расслабленно выдохнуть.
Зря. Ведь стоило нам это сделать, как ровно в этот же самый момент в километре позади замерцал красно-оранжевый свет.
Обернувшись, поначалу я подумал, что пацан все-таки нарушил данное слово и решил сдать нас своим, отчего уцелевшие остатки вояк сорвались за нами в погоню. Однако, присмотревшись внимательнее, вдруг почувствовал, как по спине и загривку побежали мурашки. Ведь это были не солдаты и даже не «рейдеры», а, черт подери, адская гончая! Охваченное жгучим пламенем отродье инферно, которое не только было как минимум в два раза крупнее тех, что мы видели, но и со страшной скоростью неслось прямо на нас. Даже на отдалении я видел, как ее острые когти высекают искры из камня и вырывают целые клочья из твердой земли.
— Проклятье! Ну и что ты стоишь⁈ Стреляй! — испуганно проорал Белар.
— Какой на хрен «стреляй»⁈ Беги, мать твою! Для нее моя пукалка не опасна!
Ухватив эльфа за плечо, я спрыгнул в овраг.
Пожалуй, я не покривлю душой если скажу, что в тот самый миг я как никогда отчетливо ощутил, что конец испытания близок. Смерть буквально подобралась на расстояние вытянутой руки. Цеплялась когтями за шиворот и шептала мне на ухо сладкие речи с уговорами сдаться, ибо, петляя меж здоровенных валунов и каменных глыб, я понимал, что шансов спастись попросту нет. Нам тупо было нечем этой зверюге ответить, поскольку ни автомат, ни осколочная граната как такового урона бы ей не нанесли. А любой удар ее шипастого хвоста или могучих лап стал бы для на нас смертельным. Ведь она была сильной. Чрезвычайно сильной для людей первого уровня.