Прошла минута.
— Скажи, а ты никогда не пытался взглянуть на ситуацию с другой стороны? Представить себя на моем месте? — поинтересовался он. — Или ты и вправду слепо веришь, что прав?
«Ага, ясно. Судя по всему, господин Белар наконец-таки настроился на серьезный разговор, — догадался я. — Что ж, тем интереснее будет послушать его версию».
О чем, собственно, я и подал ему недвусмысленный знак.
— Отец никогда не критиковал меня открыто… — начал Фройлин. — Но по его лицу, по его мимике и взгляду я всегда понимал, что он недоволен. Недостаточно. Ты делаешь недостаточно. Ты должен быть лучшим. Должен быть первым. У тебя нет права на ошибку. Ведь ты выше всех… и должен оправдать потерю моего бессмертия… Но что с тобой не так? Почему не соответствуешь? Взгляни. Астр справляется с этой задачей лучше. Сирел делает это быстрее. Эландор превозмогает боль и не жалуется. Келиван изучил данный прием в двенадцать лет, а Энэлия прошла «Тысячелистник» с первого раза.
Паладин выдержал длинную паузу. Смотрел в огонь, словно пытался что-то в нем отыскать.
— Тренировки, спарринги, учеба. Что бы я ни делал, чего бы ни добился, ответ всегда был один: ты можешь лучше. Да, ты установил мировой рекорд, но ты бы мог сделать это в два раза быстрее. М-да… — печально усмехнулся Белар. — Видимо, он всегда считал, что я недостоин. Недостаточно хорош. И хуже всего было то, что его настроение передавалось другим. И те, кто сильнее всего мной восторгались, с особым рвением и злобой поливали грязью меня за спиной, — эльф покосился в мою сторону. — Уверен, ты не поймешь, но это тяжкая ноша, которую мне пришлось нести с самого рождения.
Глядя на мерцающие угли, я тактично кивнул. Хотя, признаться честно, но, слушая стенания эльфа, я едва сдерживался. Получается, что прямо сейчас Фройлин абсолютно искренне на голубом глазу выдавал ковровое покрытие за тонкую материю, а глупые семейные коллизии за экзистенциальные проблемы. Да еще и со знанием дела заявил, что мне не понять. Ну, естественно, я ведь пещерный человек. Агрессивный бармалей, что общается отрыжкой и даже не подозревает о том, каково это, когда папка не долюбил. Как и не понимает простую истину, что чрезмерный восторг — это практически всегда предтеча ненависти.
Одно хорошо: все это я думал про себя, благоразумно дав оппоненту возможность высказаться.
— И вот наступает тот злополучный день. Длинный и дерьмовый от начала и до конца, — продолжил Белар. — Я сижу в ресторанчике на улице Кланов. Красуюсь перед публикой, улыбаюсь, а на душе гадко. Тем ранним утром я вновь стал свидетелем того, как высшее руководство Доминиона шепчется обо мне в кулуарах. Посмеиваются над сыночком главы клана и смакуют грязные слухи о новом увлечении Гондваны. Якобы после очередного «подземелья» ей вскружила голову фантазия о тупом мускулистом животном, о чем естественно проболталась одна из подруг… И вот мы за столиком, пьем вино. Ее голова у меня на плече, Ат-Анак напротив. Сидит расслабленно, широко расставив ноги. Вальяжно разглагольствует о том, как должен вести себя настоящий мужик, и нагло пожирает глазами мою девушку. Он словно проверял, насколько далеко сможет зайти. Пытался нащупать ту грань, ту черту, перейдя за которую я начну чувствовать напряжение. И я чувствовал. Я хотел его убить. Очень хотел. Посмотреть, как тот пресмыкается, ползает передо мной на коленях и вымаливает прощение. Но его семья слишком влиятельная, чтобы начинать междоусобицу из-за бабы. Тем более тифлинга. Все это понимали.
Эльф ненадолго прервался. Перевел взгляд на заколоченное фанерой окно, в щелях которой безостановочно сверкали яркие молнии.
— Я смотрю на это, делаю вид, что ничего не происходит, а внутри все кипит. И тут низшие! Без стеснения, как у себя дома, шагают по улице и в полный голос рассуждают о том, как они собираются штурмовать верхушку рейтинга и, по сути, планируют занять мое место. Тебе не понять, но для меня это выглядело так, словно прислуга намеревается занять хозяйскую спальню. Словно копии Ат-Анака собираются заграбастать чужое… — паладин повернул голову в мою сторону и едва заметно кивнул. — Признаю, я поступил недостойно. Но обмен все равно был неравнозначным. Я подло поглумился над вами, а ты нас убил. Да еще и ограбил.
— Мой поступок тоже был не сказать, что разумным, — заключил я. — Скорее он стал некой квинтэссенцией. Ответом за те унижения, что нам довелось испытать. Но вместе с тем ты продемонстрировал ненависть, а я — праведный гнев. Это разные вещи. Тем более, что смерть на Элирме — не то же самое, что на Земле. Скорее просто обидная потеря уровня.