Рыцарь смерти усмехнулся, но в этой усмешке не было ни грамма веселья.
— Чем ниже спускаешься, тем меньше там остается от привычной реальности. И тем «демоничнее» становится само понятие мира. Законы, что ты знаешь, перестают работать. Пространство, время, причинность — все начинает скручиваться в тугой узел.
— А как вообще спуститься туда?
— Это несложно. Даже было такое стихотворение, — дернул щекой Гундахар. — «Врата ада открыты всегда. Как легок путь, ведущий нас туда. Но возвратиться, вновь увидеть свет — почти немыслимо: пути обратно нет».
Повернув голову в мою сторону, генерал посмотрел мне в глаза. Затем протянул ладонь, на которой спустя мгновение материализовались два пера Херувима. Те самые, которые когда-то давно я уже видел.
— В антивселенной ада гравитация не такая, как здесь, — продолжил он. — Все тянет вниз сквозь слои реальности. Ко дну галактики. К худшей версии тебя самого. Каждый шаг глубже — как еще одна гиря на шее. Эти перья, — игв слегка кивнул, — дают шанс. Позволяют преодолеть эту тягу, когда приходит время возвращаться домой. По одному на человека. Считай, разовая страховка от того, чтобы остаться там навсегда.
Я осторожно взял перо.
Легкое. Почти невесомое. Но внутри чувствовалась… глубина. Как если бы я держал не предмет, а направление.
— Второе, — рыцарь смерти убрал ладонь, — для меня. Мы спустимся вместе.
— Ты серьезно? Готов отправиться за Германом вместе со мной?
— Один ты по-любому подохнешь. Со мной хотя бы появится шанс. Надо лишь… раздобыть еще одно. Для Велора.
— Нет, ну это вы, конечно, охрененно придумали! — вмешался подслушивающий разговор Эстир. — А как же я⁈
— В смысле ты? Ты же трус. И слабак.
— И что с того⁈ — возмутился шаман. — Кому, как не мне идти спасать свою няньку⁈
— Уймись. Это тебе не легкая прогулка, — фыркнул Гундахар. — К тому же их всего два.
— Уа?
Хангвил, всего минуту назад радостно плескавшийся в море, сейчас сидел рядом как большой мокрый кот и вылизывал лапу. А возле его правого бока, прямо на песке, одно за другим материализовывались… перья.
Пять штук. Очень знакомых. Внезапно напомнивших мне о той самой сцене, когда пушистый мошенник «раскулачивал» пернатого пьяницу. В день перед походом на болота вместе с Аквариусом.
— Уа!
— Намек понятен, — улыбнулся я. — Два пера Херувима, пять архангела. Всего семь.
— Семеро против ада, — задумчиво пробормотал Глас. — Что ж, тем лучше. Значит, я точно в деле. И это не обсуждается!
Рванув вперед, он молниеносно сграбастал перо, будто бы опасаясь, что его отберут.
— Если вы всерьез собираетесь спускаться в мир мертвых, — раздался еще один голос, — то оставлять некроманта на поверхности будет нерационально.
Илай, расположившийся чуть поодаль, подошел и взял второе перо.
— Благодарю, — кивнул я.
— Без проблем.
Следующим был Локо. Потомок ифрита, который не стал произносить речей, а просто молча склонился и подобрал с земли третье.
— Хоть посмотрю, откуда огненные джины берутся, — бросил напоследок он.
Осталось два.
И всего один весьма пухлый человек, скромно держащий руки в карманах.
— Знаете, — протянул Антон, — по-хорошему, кто-то должен остаться здесь и присмотреть за… — он неопределенно махнул в сторону горизонта, — … всем.
— Что, матка Ямарайаху, снова зассал? — издевательски усмехнулся игв.
Монах тяжело вздохнул.
— Скрывать не буду: тема реально стремная, — ответил он. — Но куда сильнее меня интересует другое: если бы в аду оказался, допустим, я… ты бы спустился?
— Боги, ну что за тупые вопросы… — поморщился генерал. — Разумеется, нет.
Мозес расхохотался.
— Ладно, черт с вами, — привстав на одно колено и покраснев от натуги, друг подобрал четвертое. — Все равно без меня вы помрете.
— Молодец, жирдяй. Так держать.
Мы переглянулись и опустили глаза вниз. На последнее, пятое перо, выглядящее словно пустое место в строю.
Впрочем, именно им оно и являлось.
И ровно в этот же самый миг к нам подвалил пошатывающийся Сераф.
Мокрый, счастливый, с убийственным перегаром «Мозгобойни», но по-своему величественный. Крылья за спиной подсыхали, золотистые капли падали на песок.
— Дорогие мои, — произнес он. — Я все слышал. Почти все, — он ткнул пальцем в каждого из нас по очереди. — Ад, безрассудство, самоубийственная миссия в духе великих героев древности, — архангел воздел очи к небу и приложил к сердцу ладонь, изобразив драматическое выражение лица. — Я с вами!