— Странно, что войскам Аполло позволили остаться, — произнес Август, стараясь приблизить карту насколько возможно. — Блин, не видно нихрена…
— Ты позволишь? — обратилась Ада к Диедарнису.
Дождавшись молчаливого согласия, она одним прикосновением повысила четкость картинки в несколько раз — подселила титану «Кибернетического Симбионта», временно усиливающего способности его сенсоров.
Это, в свою очередь, приоткрыло завесу над множеством других неучтенных деталей, тем самым заставив нас снова окунуться в изучение территории.
Десятки участников, тысячи движущихся разноцветных точек, тепловые и магические сигнатуры сотен механизмов, половина из которых имела военное назначение.
Самоходные мортиры, автоматические баллисты, тяжелые туши боевых големов, скорпионы, бесчисленные огневые точки с турелями. Еще были Механические Жнецы — машины, срезающие вражеские построения вращающимися лезвиями, небезызвестные Шагоходы, Зеркальные Башни и отбрасывающие длинные тени «хищные птицы». Бронированные цеппелины, плавно заплывающие в стыковочные гнезда швартовочных мачт. Окна иллюминаторов покрыты морозным узором, а вдоль пузатых боков суетятся гипертрофированные «тату-машинки», обновляя зачарования — защита от холода, огня и электричества.
Внушительно, ничего не скажешь.
Но то была лишь вершина айсберга, потому как при более внимательном рассмотрении я смог зафиксировать странную вещь: почти каждая единица техники была отмечена специальным магическим символом, не дающим переместить ее в межпространственное хранилище, включая обожаемый мною «карман пустоты». Хуже того, буквально через каждые двадцать пять метров, помимо обычных тепловых маяков, встречались так называемые Кристаллы Прозрения — невысокие столбики с пульсирующим навершием, призванные уничтожать любую иллюзию в радиусе действия.
— Надо же.
Глядя на столь тщательную проработку прошлого боевого опыта, я не смог удержать в себе ехидной ухмылки. Иллюзии, молнии, кража техники — неужели это все для меня? А к «криолитовому посвящению», интересно, вы тоже подготовились? Мифриловые памперсы или хотя бы пластины на задницу?
Шутки шутками, но интуиция подсказывала, что где-то с полсотни солдат действительно щеголяли в подобной новинке. Да еще и обшитой меховыми подкладками, чтобы яйца на морозе не примерзли к металлу.
Однако не суть. К настоящему моменту ситуация складывалась весьма серьезная, а потому относиться к ней легкомысленно — большая ошибка.
— А это еще что такое?
Немного отдалив изображение, Август уставился на целое поле «нефтяных вышек». Десятки, если не сотни, буровых установок и возвышающиеся над ними огромные башни с лебедками, вокруг которых извивались многокилометровые «змеи» — оледеневшие цепи с острыми зазубренными наконечниками, близко напоминающими лезвия гарпунов.
— Инструмент моей казни, — спокойно ответил Диедарнис. — Я покажу.
Протянув ладонь, он неспеша провел тремя пальцами по часовой стрелке. Картинка резко ускорилась, и перед глазами начали мелькать кадры возможного будущего.
Глядя на голограмму, мы увидели, как с помощью буров враги сверлят глубокие скважины, чтобы добраться до воды, после чего опускают в них монструозные цепи. Когда наконечники достигают дна, операторы на поверхности активируют гарпуны и те с силой вонзаются в статую — в голову, плавники, участки тела, где металл наиболее тесно переплетается с живой материей. Затем в четырнадцати километрах над ними включаются лебедки. Цепи натягиваются, лед потрескивает под напряжением, и мегалодон начинает медленно подниматься сквозь толщу воды.
Достигнув нижней поверхности ледяного панциря, его массивная голова с глухим грохотом ударяется об лед. Кажется, что дальнейший подъем невозможен: четыре километра твердой материи — преграда, которую не преодолеть обычными средствами. Однако офицеров Доминиона это не останавливает. Задействуя магию и технологии одновременно, они направляют по цепям потоки мощного инвольтационного излучения, превращая их в гигантские проводники тепла. Благодаря зачарованиям, сегмент за сегментом те быстро раскаляются, и вот уже сама туша титана постепенно нагревается до неестественно высоких температур. Его механические части начинают светиться, а органика — обугливаться и отслаиваться.