Незадолго до похода в «подземелье» генерал пояснил, что после пятисотого уровня скорость набора опыта резко падает. Завершив испытание, особой разницы я не заметил — уровней отсыпало много. Больше, чем у Аргентависа. Однако теперь — около сорока побежденных врагов и примерно на столько же процентов заполненная шкала опыта.
Медленно? Не то слово. И тем обиднее подыхать просто так.
— Хорошие новости, — отозвалась впереди Ада. — Гномы Аполло вступили в бой. Выслали несколько цеппелинов с десантом и продвигаются основными силами на восток. Плюс Гундахар вот-вот отыщет Эстира.
— Славно. Стало быть, наши шансы значительно возросли. Но надо ускориться. Ситуация с Германом меня беспокоит.
— Знаю. За мной.
Удивительно, но всего пару минут назад шаману мистическим образом повезло: когда Глас материализовался у точки возрождения, его появление поразительно точно совпало с опустившейся на орочий лагерь ледяной завесой — густым белоснежным облаком, благодаря которому он и смог уйти незамеченным.
Хотя, справедливости ради, Эстир и не пытался скрываться — он вообще не понимал, где находится. Спокойно прошагал мимо закутанных в меха вражеских спин. Похлопал по плечу одного, затем другого. Не дождавшись ответной реакции, попытался задать пару вопросов, старательно перекрикивая грохот падающих обломков, пока наконец не понял, кто именно возвышается перед ним.
— Матерь божья…
Вздрогнув от ужаса, шаман пулей сиганул в первую попавшуюся пустую палатку.
И если внутрь забегал трусливый актер, то спустя полминуты обратно вышел Джеймс Бонд.
Человек, который только что принял боевую трансформу, однако менять физиономию на костяную маску «Эстиргрин» почему-то не стал. Вместо этого Глас дополнительно закинулся ампулами с перламутром, пихнул за щеку корень Йора и едва ли на залпом осушил бутыль «Мозгобойни». Добился эффекта, благодаря которому мог снова прогуливаться с той детской беззаботностью, убереженный невидимыми крыльями госпожи удачи.
Честно — любо-дорого смотреть. Не на пьянство, конечно — на то, как нелепые движения и странная придурковатость становятся синонимом божественной импровизации.
Вот он беспрепятственно преодолел четверть лагеря, резко остановился. Испуганно отшатнулся от «летающей задницы» — мимо головы просвистел осколок брони, а на шатер позади него рухнул искореженный аналог «Пыхтящего Адмирала». Затем постоял, подумал. Поддавшись непреодолимому желанию себя развлечь, разбежался и ловко запрыгнул на щит, намереваясь прокатиться на нем как на скейте. По сути, совершил максимально безобидное действие, которое для бросившегося за ним отряда Плетей оказалось фатальным — сорвавшись в погоню, орки не сразу заметили, как лед под их ногами треснул и огромный участок «земли» рухнул в пропасть.
Чудесное совпадение? Определенно. Или все-таки тотем «Раскола», сгенерированный шаманом подсознательно?
Полагаю, ответ не столь важен, поскольку Эстир происходящего даже заметил — наслаждался тем, как ветер развевает его пышные усы. С блаженной улыбкой проскользил метров тридцать, пока не напоролся на дохлого воина, и мелкими шажками засеменил вперед. Больно ударился коленом об окованное сталью дерево, начал заваливаться. В попытке удержать равновесие ухватился за спусковой рычаг автоматической баллисты, но в конечном итоге все же упал, да так и повис на ней, не размыкая пальцев.
Медленно вращаясь, он полюбовался на выгравированные гномьи руны. Послушал скрежет шестерней, дрожащий «твинг» часто спускаемой тетивы, а также следующий за ним глухой вибрирующий гул. Возможно, во всей этой какофонии и был намек на мелодию, вот только отдача орудия шаману не понравилась. Как, впрочем, и не пойми откуда взявшаяся дюжина трупов, сплошь истыканная гигантскими стрелами. Отчего, оправившись, он направился дальше.
Прополз под амбразурой укрепленного ДОТа. Съехал на заднице с ледяной горки. Привстав на цыпочки, рыгнул здоровенному орку прямо в ушную раковину и тотчас огрел его по башке сковородкой Субботы, оперативно спрятавшись за масляной бочкой.
Так и не будучи найденным, вскоре он продолжил свое путешествие.
Перепрыгнул нагромождение ящиков. Элегантно петляя, просочился сквозь гущу врагов, где каждая из «горилл» мистическим образом отворачивалась, стоило ему подойти. И наконец заприметил главное — собственное отражение в дымящейся зеркальной башне, взглянув на которое, Глас подкрутил усы и, горделиво приосанившись, осторожно похлопал себя в области паха.