Десятки тысяч «людей». Сотни перемалывающих их машин. Оплетающие и стягивающие все это воедино могучие силы. И конечно же кровь. Целые цистерны крови, щедро обагряющей все вокруг.
В целом, два оставшихся заряда «Халколивана» по пятнадцать секунд каждый плюс реактивные двигатели Августа — более чем достаточно, чтобы убраться подальше. Или даже вернуться домой, удалившись за пятнадцать километров от центра. Но, к сожалению, бегство в наши планы никак не входило. Наоборот. Не успели друзья вздохнуть с облегчением, цепляясь за поручни, как зоркий глаз генерала уже определил для себя новую цель.
— Велнарин, две тысячи метров на девятнадцать часов!
— Принято, господин Гундахар.
Заложив крутой вираж, «Стриж» устремился на запад по широкой дуге. В сторону союзников и линии боевого соприкосновения одновременно.
— Господи, ну нахрена⁈ — ужаснулся Мозес, заценив в окно иллюминатора точку высадки — место, где прямо сейчас особо жестко схлестнулись дворфы Аполло с армией Доминиона. — На кой черт нам понадобилось лезть на передовую⁈ Почему нельзя рвануть к парням из Вергилия⁈
Скрежет ленты конвейера и последовавшие за ним два мощных толчка — Атлас выпустил «Небесных Двойников», вынуждая противников тратить лишний боезапас.
— Что, матка Ямарайаху, очередной приступ трусости?
— Не в этом дело… — с большой долей досады ответил толстяк. — Я пожить хочу. Нормально, понимаешь⁈ А не бросаться из огня да в полымя! — отвернувшись, монах вмазал кулаком по стене. — Это для вас прошло несколько дней! А лично я, бляха-муха, еще пару минут назад подыхал на той станции!
«Так. Кажется, вот и исчерпан лимит его прочности», — констатировал я.
Либо Антон не отошел от последних событий, либо действительно испугался, но выглядел он каким-то депрессивно-потерянным. Человеком, переживающим глубокий внутренний кризис, или скорее тем, кого испытание Диедарниса довело до отчаяния. Хотя, возможно, и то, и другое.
— На Элирме же столько всего. Праздники, карнавалы, аналог «Октоберфеста». Даже гребаные курорты с водными горками и «Пина коладой»… — покачал головой он. — Нет, это не жизнь. Это какой-то бесконечный круговорот боли и дерьма, у которого нет ни конца, ни края. Я устал, пацаны. Правда, устал. Не могу больше, баста.
— Зачастую ради мира приходится воевать. Именно поэтому мы и должны победить, — уходя с линии атаки, цеппелин круто сманеврировал, однако генерал при этом даже не пошатнулся. — Сегодня у нас есть неплохие шансы покончить с Беларом раз и навсегда, где даже ты можешь сыграть важную роль. Мне-то, конечно, насрать, я — мертвец, но твоя боевая трансформа с «Воскрешением» — штука полезная. Может запросто переломить ход сражения.
— Ага. А потом будет еще одна битва. И еще одна. И еще. Вот реально, Гундахар, за твои четыре с половиной тысячи лет сколько у тебя было счастливых деньков?
— Немного. Но мой случай — не показатель.
— Это еще почему?
— Величие — это всегда игра с высокими ставками. Я свои сделал. Как видишь, не совсем удачно, — перезарядив «урканобой», игв отошел к завывающему ветром дверному проему. — А впрочем ладно. Не хочешь участвовать — можешь возвращаться домой. Свою норму доблести ты уже выполнил.
Мозес хотел было ответить, но резко осекся — уставился на Эстира, смотрящего на него глазами доброй бабули. Столь искренне, нежно и ласково, что это подействовало на него словно бафф — монах ощутил небывалое облегчение, после чего и вовсе успокоился, повернувшись ко мне.
— Дружище, не знаю, важно это или нет, но я научился создавать отсроченные иллюзии, — подмигнул я. — Более того, заключать их в предметы, превращая в подобие артефактов, и существенно увеличивать их срок воплощения.
«Крючочек заброшен — рыбка ловись».
— Опаньки… И что это значит? — во взгляде монаха замерцал живой огонек.
— Помнишь ту зеленоглазую красотку на корабле иллитидов? Если справимся сегодня — скупиться не буду. Потрачу стихиалиума столько, что она неделю будет ублажать тебя, выполняя любые капризы.
Стоящая неподалеку Ада весело улыбнулась — зная все обо всем, ей не составило большого труда включить внутреннего «Шазама», мгновенно определив, о чем идет речь.
— Угу, ясно. То есть, правильно ли я понимаю: ты считаешь, что я конченый извращенец, который ради интима с Шэдоухарт будет биться как лев?