Ну да ладно.
В любом случае стоило признать: Гундахар подарил мне невероятно крутую игрушку. Меня без конца подбивало использовать ее направо и налево, дополнительно усиливая «Пронзание» «Аурой Подчинения», но приходилось себя ограничивать — я экономил ману для поединка с Доусоном.
Помнится, чтобы сломать отца Малькольма я потратил миллион. Разумеется, тогда я действовал грубо — бил по башке словно пьяный матрос. Но тем не менее. Сейчас, если сложить инвольтационные батареи и остаток в «банке маны», получится вдвое меньше. В связи с чем назревает вопрос: будет ли этого достаточно? Если провести грамотную комбинацию — более чем.
Но сперва желательно бы дожить — сегодняшняя битва и не думала утихать. Хуже того, в душу закралось ощущение, что пускай и медленно Небесный Доминион начал приходить в себя после тяжелейшего нокдауна со стороны Диедарниса.
Странно, конечно.
С точки зрения стихиалиев эти безжизненные края пребывали в гармонии и оставались такими на протяжении миллионов лет, пока в один прекрасный день не появилась горстка букашек — агрессивных созданий, которые не просто учинили вокруг жуткий бардак, но и заставили духов нервничать, и даже злиться.
Никто из сражающихся этого не замечал, но потревоженные тысячами взрывов стихиалии один за другим поднимались со дна океана. И прямо сейчас, глубоко под нами, запускали процессы, чьи отголоски кардинальным образом меняли ландшафт: лед ходил ходуном, проваливался и трескался.
Одни участки вздымались и выпячивались как брюхо толстяка. Другие превращались в непроходимые ущелья и острые скалы. Третьи формировали пороги словно ступени или каскад геотермальных бассейнов.
Именно такие естественные преграды в определенный момент затормозили наше продвижение. Когда мы добрались до лагеря Печати Децемвира — того самого, откуда вытаскивали Германа около получаса назад, — вокруг снова произошел локальный катаклизм, полностью перекроивший всю местность. Мы угодили в «горлышко от бутылки», где в конечном итоге снова столкнулись с Доминионом стенка на стенку.
С тем отличием, что в этот раз их ряды были дополнительно защищены крайне необычным силовым барьером — какой-то тусклой пружинящей мембраной, полностью блокирующей любую магию и около пятидесяти процентов физического урона. Исходя из чего, пришлось биться по старинке: искать просветы для удара и одновременно с этим пытаться оттеснить врагов к чертовой матери.
Что мы и делали.
Бугрящиеся от напряжения мышцы, стекающие по вискам капли пота и один пьяный бездельник, продолжающий беззаботно прогуливаться подле «няньки».
— Мужики, кто-нибудь в курсе, а «женские консультации» на Элирме есть? — озвучил он нелепый вопрос.
— Без понятия. А тебе зачем?
— Поразглядывать. Есть у меня желание сменить профессию. Тут ведь, как ни крути, сплошные плюсы: дамы стройные и подтянутые, старух почти нет. Щепотка обаяния, немного таинственности с предсказанием будущего — и между нами вспыхивает похотливая искра.
— Есть медкапсулы. С гарантией приватности, — прокряхтел рыжеволосый гном.
— Ах да, точно. Блин, обидно. Гребаная автоматизация…
Несколько солдат улыбнулись.
— Наверное, это совсем из ряда вон, но почему-то одна вражеская попка никак не хочет покидать мою больную головушку.
— Да ты совсем обнаглел! — стиснув зубы, Мозес всей своей массой навалился на щит. — Ты же только-только закрутил роман с Исидой! Шикарной женщиной, причем во всех отношениях! И уже помышляешь о том, как поскорее сходить налево⁈
— Что поделать, я — та еще шлюшка, — пожал плечами Эстир. — И это не роман, а скорее интрижка. Сомневаюсь, что женщине ее положения и статуса необходим усатый алкаш. По крайней мере, на постоянной основе.
— Многие держат при себе шутов, — прогудел Гундахар. — На твоем месте я бы задумался.
— Я бы попросил. Никакой я не шут. А чертовски харизматичный мужчина с большим сердцем и огромным прибором.
— И невероятно ублюдскими усами.
Закованные в доспехи дворфы откровенно заржали.
— Так, — скорчив недовольную гримасу, шаман похлопал Германа по плечу. — Меня обижают. Мне некомфортно. Я ухожу.
— Да куда ты, е-мае!
Сграбастав Гласа за шкирку, танк оперативно вернул друга на место.
— Совсем сдурел⁈
— Нет, ну это вообще ни в какие ворота! Попрание чести и достоинства! Причем публично! А это, я напомню, гражданское правонарушение и повод для иска!