Брат с сестрой удалились. А мы, тем временем, снова схлестнулись с Доминионом, переживая одни и те же боевые итерации вновь и вновь.
— Он мне не нравится, — подытожил Герман, разрубая первого попавшегося эльфа вместе с доспехами. — И «Таран» прокачал по-дурацки. Людей-то он раскидает, но против массивных существ и конструкций толку мало. Пустой выпендреж. Считай, самолично заблокировал себе половину возможностей.
— Категорически с вами согласен, многоуважаемый танк, — промурлыкал Эстир. — Ваш авторский вариант смотрится куда элегантнее. В нем есть и универсальность, и грациозная сила.
— Так. Ты сейчас подлизываешься? Или что ты там делаешь?
— Подлизываюсь? С чего бы?
— С того, что ты продал меня тому роботу!
— Ах, ты об этом, — лучезарно улыбнулся Глас. — Нет, дружище, я не злопамятен. Было — и было. Не бери в голову.
— Минуточку. Должно же быть наоборот, нет?
— А? Прости, я забыл. О чем мы сейчас говорили?
Герман сбил с ног очередного противника.
— О том, что после победы ты проставляешься.
— Пф-ф, да не вопрос! — оживился шаман. — Я тебе больше скажу: после всего того, что ты, мой герой, для меня сделал, я устрою тебе такую вечеринку, что ты ее век не забудешь! Обещаю, ты будешь доволен как слон! Влада, кстати, это тоже касается. О! А вот и Август!
«Слава богу», — с большой долей облегчения вздохнул я.
Появление основной части войска Вергилия произошло как нельзя кстати — несмотря на глобальный успех, некоторые участки фронта по нашему направлению начали проседать. Хуже того — мы сильно замедлились, и именно в этом заключалась основная проблема.
Пройдет еще немного времени, и воскреснут те, кого титан убил в самом начале. Да, почти все они утратили экипировку и не сразу поймут, где находятся. Будут дезориентированы и потратят драгоценные секунды на облачение в запасные комплекты брони. Но их, я напомню, порядка двенадцати тысяч, что, как нетрудно догадаться, большая угроза.
Однако это было далеко не единственной причиной моего беспокойства. Во-первых, шагая вперед, я понимал, что совсем скоро состоится наша битва с профессором, проиграть которую я не мог. Ибо это означало, что с высокой долей вероятности я потеряю Аду раз и навсегда. Во-вторых, я буквально всеми фибрами души ощущал, что грядет нечто ужасное. Быть может, связанное с Пантеоном или вмешательством других высших сил, нависших над нами подобно Дамоклову мечу. Ну а в-третьих, будто бы подчеркивая важность первого и второго, неподалеку снова возник Диедарнис. Титан, чей внешний вид приближался к тому, что я видел перед входом в чертоги.
Изувеченный, сжигаемый раскаленным реактором изнутри и медленно умирающий, он ничего не делал. Лишь молча наблюдал, как Август подошел ко мне и крепко сжал мою руку.
— Парни, вы как?
— Теперь лучше, — улыбнулся Герман.
— Хорошо. Рад, что вы уцелели, — инженер повернулся к Гундахару, протягивая ему жезл «Иль-Трон». — Армия Вергилия в вашем распоряжении, генерал. Будьте любезны, задайте жару этим ублюдкам.
— С большим удовольствием.
Старый игв почтительно склонил голову.
— Связи по-прежнему нет, но я нашел решение, — Август протянул рыцарю смерти нечто похожее на радиогарнитуру. — Есть у тебя и у командующих подразделениями. Не густо, но для наших целей более чем.
— Понятно. А что насчет остального? Все готово?
— Да. Вопрос только: как именно мы это сделаем?
— Добровольно.
Согласно кивнув, инженер передал Гундахару массивные кандалы из орихалка. Тот, в свою очередь, обратил взор на Аду.
— Надо, чтобы ты это надела. Затем села в Атласа, — прогудел он. — Велнарин отвезет тебя к порталам. Отправляйся в Эанну, наши люди там тебя встретят и ненадолго запрут. Думаю, мне не следует объяснять, что с минуты на минуту ты станешь опасна.
— Предлагаешь сменить одну клетку на другую? — титанида недоверчиво изогнула бровь.
— Гравитон у меня, — напомнил генерал. — Вайоми не простит, если, защищаясь, я тебя уничтожу. А я не прощу, если ты лишишь меня возможности попасть в Орлионтан, уничтожив его.
— Ты прав, — выдержав паузу, девушка протянула руки, чувствуя, как ее кисти сковывает холодный металл. — Но я буду пытаться вырваться. И скорее всего мне будет очень больно.
— Ничего страшного. Потерпишь.
— Скажи честно: тебя это порадует?
— Не будь дурой.
Ада весело улыбнулась. Потом посмотрела на меня. Глазами, полными скрытой печали и одновременно с этим колоссальной надежды.