Укрытый медленно вращающимся «Щитом Аркан», глава Меридиана вышел вперед.
Затем подошел вплотную к барьеру и, будто бы проверяя, провел топором по золотистой преграде. Его серьга из божественной стали ярко засветилась, а лезвие начало оставлять на куполе глубокие искрящиеся царапины.
Без понятия, что за «убервафля» болталась в его ухе, но всем присутствующим вдруг стало понятно: с ее помощью гном мог пробить силовой барьер будто стекло.
Это была минута его триумфа.
Минута радости, которая, спустя пару ударов сердца, сменилась на разочарование и даже испуг — «панк» увидел то, чего опасался с начала сражения. Электру, Черного Астрала, а также бедолагу Флина и, пожалуй, его единственного друга, жизнью которого он дорожил.
— Мать твою… — вырвалось из его уст.
Было произнесено достаточно тихо, но почему-то именно эту фразу услышали все.
Глава 8
— Маски долой, Аполло… маски долой… — голос главы Доминиона, подобно звуку скрипящего колеса, эхом разнесся между рядами.
Со дня нашей последней встречи Белар сильно изменился. И в настоящий момент выглядел крайне плохо. Так, словно он постарел еще лет на тридцать, буквально по щелчку превратившись из властного пожилого мужчины в сгорбленного морщинистого урода.
Во многом это было связано с тем, что для него испытание Диедарниса обернулось чудовищной катастрофой.
Публичное унижение, когда титан придавливал его подошвой ботинка и хватал за волосы будто распутную девку. «Исповедь», вбившая клин между ним и его дражайшим наследником. А также потеря более сотни уровней, что, несомненно, ударило по Эрдамону больнее всего.
«Время — высший хищник. Оно никогда не проигрывает» — я часто слышал эту фразу. И именно сейчас, на его примере, вновь убедился в ее точности.
Суть в том, что «проклятие Хроноса» вносило в его жизнь некоторые коррективы. Где каждая смерть не просто лишала его уровней, но и забирала украденные у других годы жизни, полученные, прежде всего, с помощью зелья Омоложения.
Растолченная в пыль сердцевина Зервана, мифический Айлирн, сайлендра, корень цитриса и эссенция человеческих душ — если бы не это зелье, Белар давно бы умер от старости, поскольку тому же Фройлину было глубоко за шестьдесят.
Он пил его постоянно. Тратил баснословное состояние на закупки ингредиентов и дорогостоящее производство, однако и тут не обошлось без проблем: ввиду частого употребления, его организм начал вырабатывать толерантность к лекарству — Эрдамону требовалось больше. Десятки жизней, чтобы поддерживать одну увядающую.
Возможно, именно это сформировало его отношение к другим. Люди — это ресурс. Их жизни — это ресурс. Его сила, молодость и, главное, время.
Немудрено, что все той же частичкой стихиалия я воспринимал его как зловонную трясину. Усыхающий кусок дерьма и гребаный вампир, к которому наравне со старостью пришла и злость. Ненависть, проецирующаяся на весь остальной мир.
Белар чувствовал возрастные изменения, и они его пугали. Хуже того, делали его неполноценным. Заставляли презирать каждого, чьи дух и тело продолжали источать энергию и силу.
Тем интереснее, что в награду за испытание я получил «Дар Вечной Весны» — возможность исцелить одно избранное существо от «проклятия Хроноса».
Любопытное совпадение, не правда ли? Или же все-таки нет? Или это весомый аргумент для торга? Палочка-выручалочка, способная чудесным образом остановить войну? Что ж, быть может, оно действительно могло бы им стать, но нет. Ни за что. Я не для того прошел через ад, чтобы вручать бесценный дар подонку, погубившему двести тысяч человек на орбите.
К слову, его перемены во внешности были далеко не единственным, что отличало его облик от прежнего Эрдамона Белара. Помимо фиолетовой мантии и поддерживающего тело экзоскелета, я заприметил ряд тускло светящихся новинок: браслет, медальон, металлический пояс со сложным геометрическим орнаментом и десятками сегментов, в каждый из которых были инкрустированы кроваво-красные камни, а также странного вида пряжка. Часы, циферблат на сто делений, тихо жужжащие за прозрачным стеклом маховики.
Каждые десять-пятнадцать секунд один из камней ярко вспыхивал и угасал, а стрелка часов медленно тикала. Тогда я этого не знал — лишь смутно догадывался, — но это был так называемый мифический «Реликварий Опыта» — очередная большая редкость и, по сути, резерв, предусмотренный на случай резкой потери уровней.
Подобные артефакты были персональными. Изготавливались таким образом, чтобы никто, кроме владельца, не мог ими воспользоваться. Как, собственно, и пополнять.