— Это какой-то бред…
— Я ведь даже не прошу передо мной извиняться. Просто встань на колени, и обещаю: Флин покинет это место в целости и сохранности. У тебя тридцать секунд. Время пошло.
Гигантское окровавленное поле битвы вновь погрузилось в звенящую тишину.
Часы на поясе Белара тикали. Солдаты нервно переглядывались и скрипели доспехами. А Аполло всю дорогу метался в своих мыслях словно раненый зверь.
Он чувствовал подвох. Знал, что остроухий подонок играется с ним, однако выхода из сложившейся ситуации просто не видел — ему придется это сделать. Хотя бы потому, что в противном случае он останется абсолютно один. Потеряет единственного, кто по-настоящему был ему дорог.
— Мать твою… — в конечном итоге прошептал он. — Хорошо. Будь по-твоему.
— Господин Аполло, я запрещаю вам это делать! — неожиданно послышался голос Флина.
Тысячи пар глаз метнулись в его сторону и подобно мячикам для пинг-понга тотчас же отскочили обратно в главу клана, выглядящего мрачнее тучи.
— Проклятье, ну вот и кто просил тебя вмешиваться, гадкая ты сварливая морда…
Подняв глаза выше, глава Меридиана посмотрел на друга.
— Зачем? Скажи, зачем?
— А разве вы не поняли? — печально улыбнулся тот. — Эрдамон Белар все равно меня убьет. Он просто тянет время. Ждет, когда воскреснут те, кого Диедарнис убил в самом начале.
Услышав последнюю фразу, «панк» крепко зажмурился, как если бы пережил мучительную вспышку головной боли. Он понимал, что гном прав. Но в то же время испытывал смешанные чувства. До тех пор, пока секретарь не произнес это вслух, ему казалось, что пускай и мизерные, но шансы на спасение есть. Надо лишь их не «спугнуть». Убедить самого себя и искренне верить, что все обойдется.
Однако теперь все разрушилось словно карточный домик.
Старый эльф отнюдь не планировал идти на сделку. Хотя бы потому, что это была банальная месть. Иллюзия выбора в надежде сделать врагу побольнее.
И у него это получилось.
Вся гордость дворфа действительно улетучилась. Он чувствовал себя раздавленным. Морально и как будто физически.
— Флин, прости меня… Пожалуйста, прости…
— Не стоит извиняться, господин Аполло. Для меня было честью служить вам.
Это было последнее, что он произнес.
Блеснули в лучах солнца «золотые» кинжалы, голова дворфа покатилась по «земле», и неожиданно стало так тихо, что все присутствующие услышали трещащие в глубине массивы льда.
— Я обращаюсь ко всем… К гномам Меридиана, людям Вергилия и остальным… — «панк» говорил спокойно, но складывалось стойкое ощущение, что его голос был способен дробить скалы. — Если у вас есть божественная сталь — сейчас самое время ею воспользоваться.
Он более ничего не сказал. Лишь смахнул ладонью стекающие по щекам горькие слезы и обрушил топор на преграду.
А спустя мгновение к нему присоединились все остальные.
Наша атака длилась недолго.
Концентрация огня и бушующей в сердцах ненависти была столь чудовищной, что мы уничтожили декагон за минуту. Но несмотря на это Белар успел добиться своего — стоило последнему участку барьера разлететься миллионом осколков, как зависшая в небе «Сфера Надзора» начала отмечать тысячи тепловых сигнатур.
С прорыва Диедарниса прошел ровно час.
Солдаты Доминиона материализовались на точках, друзья и враги резко перемешались, и одновременно с этим наступил момент, к которому я морально готовился все это время — Файр.
Профессор воскрес.
Я знал это. Чувствовал его присутствие. Как и стремительно возросшую степень угрозы, осложненную тем, что меня буквально разрывало на части. С одной стороны, я понимал, что должен во что бы то ни стало сразиться с Доусоном, потому что на кону стояла Ада и наша с ней личная жизнь. Но с другой — Эрдамон и отец Малькольм были как на ладони. Нам оставалось совсем чуть-чуть. Казалось, стоит протянуть руку, нанести последний решающий удар, и все, война закончится.
Скрывать не буду, желание добить подонков практически перевесило чашу весов, однако холодная рука с пепельно-серой кожей меня отрезвила.
— Твое личное счастье важнее войны кланов. Поверь, я знаю, о чем говорю, — прогудел Гундахар, крепко ухватив меня за плечо. — Иди, спасай синекожую бестию. А с этими уродами я сам разберусь.
— Ты прав.
Согласившись, я направился прочь, но тотчас остановился, протягивая игву деревянный кулон — артефакт, дарующий временную защиту от способностей Инквизитора.
— Ну и нахрен ты мне это даешь, тупица несчастный? Я же мертвый.