— За мной! — проорал Герман.
Мы бросились прочь.
Я с Адой на руках. Танк — впереди, как живой щит. Гундахар, Август, Глас, Локо, Илай и Мозес — сзади и по бокам. Вокруг нас все еще дрались. Кто-то из солдат кричал, кто-то пытался отразить вражеское заклинание, кто-то просто стоял на коленях и смотрел в небо.
Ветер выл. Лед трещал. «Земля» под ногами превратилась в кашу из снега и крови. А над головой, подобно сгорающим в атмосфере метеорам, проносились обломки сбитых машин.
Двадцать метров. Тридцать. Сорок.
Удирая все дальше, краем глаза я видел, как остатки Доминиона, Меридиана и Вергилия по инерции добивали друг друга. Видел орудующего божественной сталью Аполло. Мелькнувшего среди плотного кольца телохранителей Эрдамона. Ритмично бьющего себя в грудь отца Малькольма. Находясь на возвышении, святоша ударял кулаком по солнечному сплетению, отчего во все стороны расходились невидимые волны Брадикардии.
Наверное, в некоторой степени это и могло переломить ход сражения, хотя бы частично, но все это уже было не важно. Потому что ровно в следующую минуту мир позади нас сжался. А затем разорвался.
Тела титанов — их человеческие оболочки — треснули как раскаленное стекло. По коже побежали линии света, ломая силуэты изнутри. Грудь Диедарниса вспыхнула ярче, фигуры братьев осыпались пеплом, и на мгновение могло сложиться впечатление, что на этом их бой и закончится, но увы — из глубокого ущелья до самого неба, словно вырываясь из других слоев реальности, поднялись они.
Километровый волк.
Целая гора из черного матового сплава, собранная в зверя. Пирамидальные пластины брони напоминали клочья шкуры, из-под которых местами пробивались цепи гидравлики и пучки толстых кабелей, что переплетались как жилы. Две пары лап, гигантские когти, каждый размером с фуру. Морда — древняя, хищная, искаженная множеством «шрамов» и прочих следов далеких битв. Вместо глаз — два пылающих гравитационных колодца, искажающих вокруг себя пространство и свет.
И километровая акула.
Диедарнис в истинной форме был тем самым мегалодоном, которого мы уже видели. Рваные, истекающие «кровью» плавники, опоясанные дуговыми кольцами инвольтационных разрядов. Грудной отсек — раскрытый, как стальная пасть, где, завывая сотнями ураганов, кипел бело-оранжевый ад его реактора. Хребет — мозаика из чудовищных ран и чудом уцелевших силовых щитов. А вокруг тела — тончайшие струи воды, подчиненные его воле и позволяющие перемещаться по полю битвы как на воздушной подушке.
Они столкнулись не звуком. Сначала — тишиной.
А потом — сразу всем.
Удар их масс по льду был как рождение мощного землетрясения. Огромный айсберг под нами задрожал. Из многочисленных трещин вырвались гейзеры морской воды, что под воздействием магии мгновенно замерзали, превращаясь в новые гребни льда, которые тотчас же дробились о корпуса титанов.
Килгор шел по поверхности, как по старой черепице, выламывая льдины и бросая их словно камни. Одно движение лапы — и километровый пласт поднимается, переворачиваясь и обрушиваясь на противника убийственным валом.
А Диедарнис… Уверен, многие могли бы подумать, что «выброшенный на берег» он станет барахтающимся и неповоротливым. Считай, легкой добычей, которая даже не сможет нормально ответить, буквально подыхая в тисках собственного веса. И тем самым они бы совершили роковую ошибку, поскольку на деле все оказалось не так — титан был в родной стихии. Из-за высоких температур лед под ним плавился, превращаясь в океан, который слушался только его. Гидрокинетические поля вздымали воду гигантскими пузырями, превращали струящиеся потоки в длинные копья и поднимали целые куски айсберга, разворачивающиеся как щиты под ударом волчьих когтей.
Килгор выл.
Этот вой был не звуком воздуха, а искажением пространства: практически безостановочно на его животе и спине вспыхивали мощные гравитационные импульсы, сминая острые шпили и ломая ледяным скалам хребет.
Акула отвечала молчанием.
Каждый ее рывок — скачок в пространстве между точками невидимой сетки. Диедарнис исчезал, вспучивая под собой десятки бурлящих озер, и появлялся над братом, обрушиваясь сверху плазменным ударом из грудной шахты. Потоки бело-оранжевой материи прожигали броню Килгора, били по уязвимым местам и, в конечном итоге срываясь, уходили дальше, мимо цели, превращая целые «улицы» в линии мгновенно замерзающего пара.
Мы видели эту битву только фрагментами. Между вспышками заклинаний, сквозь белоснежные завесы и разорванные облака.