— Хорошо. Допустим. А это? — я многозначительно указал на стойки.
— Это мы привезли так же, как и вас. В отдельном герметичном, экранированном модуле, упрятанном в утробу корабля глубже криосекций, — ненадолго прервавшись, глава Вергилия все-таки позволил себе сделать глоток. — Блок полностью закрыт от внешней среды. Своя оболочка, свои слои защиты. Наружный — грубо говоря, клетка Фарадея. Внутренний — уже особая разработка Ады. Нечто похожее на активные наушники, где шум окружающего мира вычитается встречным сигналом. Как бы то ни было, в одном бедолага Коперник прав: он обречен оставаться в стенах этой лаборатории. Хотя это скорее даже не лаборатория. Так, кусочек старого мира, который я захотел взять с собой. Ну и, конечно, мой секретный «костыль», позволяющий решать сотни задач в рекордные сроки.
— То-то я удивился, когда ты спроектировал добрую треть города за неполные сутки.
— Не, это я сам, — вяло улыбнулся Август. — Сатир забрал из нашего тайного хранилища и установил модуль, пока мы были в рейде на Диедарниса. До этого, сам понимаешь, было необходимо провести кое-какие строительные работы. Причем в строжайшей секретности.
«В подвал пока доступа нет», — неожиданно вспомнил я слова Элли, которые она без конца повторяла всем и каждому.
Инженер откинулся на спинку кресла и как следует потянулся.
— Эх, знал бы ты, чего мне стоило выпросить у Ады эти игрушки. Полгода таскался за ней как попрошайка.
— Игрушки?
— Всего было три. Эта — последняя.
— Доминус, все готово.
Глава Вергилия встал.
— Слушай, перестань так меня называть. Мы не в древнем Риме. Или это попытка намекнуть, что ты — раб?
— Знаешь, а для безмозглого ворчливого деда ты сегодня на удивление прозорлив.
— Так, все. Юмор — ноль процентов, сарказм и дерзость — ноль процентов, имитация человеческого поведения — ноль процентов.
— Принято, — абсолютно безэмоционально отозвался тот. Причем сделал это настолько легко и непринужденно, что мне сразу же стало ясно: это не Ада, не мегалодон и даже не Атлас. Так, обычная железяка с разумом как у смартфона, где намеком на настоящую личность даже не пахнет.
Август подошел ближе, оперся ладонями о край платформы и на несколько секунд просто всмотрелся в лицо девушки. В его взгляде было сразу все: и интерес ученого, и беспокойство, и забота человека, давно привыкшего считать титаниду своей дочерью.
— Слушай, я тут подумал… — произнес я. — Если она, по сути, гибрид магии и технологий, примерно такой же, каким был Диедарнис, то не логичнее ли будет поместить ее в обычную медкапсулу?
— Нет. Это очень большой риск. Все эти мегалиты контролируются Системой. Что у нее на уме — мы не знаем. Может поможет, а может — наоборот.
Волей-неволей я вспомнил случай, когда, впервые повстречав Германа, мы, выполняя квест, сдали его в медблок на допрос. Именно Она тогда за него взялась. И именно Она недолюбливала Аду с первого дня.
— Ты прав.
— Знаю. А теперь, пожалуйста, отойди в сторону и не мешай.
Светящееся кольцо опустилось ниже.
— Да уж, никогда бы не подумал, что мне когда-либо придется вскрывать этот порт… — негромко сказал он и протянул пальцы к основанию ее черепа.
Кожа под его ладонью пошла мелкой рябью. Следом ближе к затылку проступил тонкий овальный контур. Линия разошлась в стороны, открывая углубление с темным, чуть поблескивающим прямоугольником.
— Интерфейсная шина? — удивился я. — У столь совершенного ИИ?
— Оставила на экстренный случай. Такой, как этот.
Один из манипуляторов вытянулся вперед. Наконечник раскрылся на три «лепестка», внутри вспыхнул мягкий голубой свет.
— Основная магистраль, — прокомментировал Август. — Доступ к ее базовой логике. Без этого нам придется только гадать.
Наконечник вошел в разъем с тихим щелчком. Параллельно с этим вдоль ее позвоночника, под лопатками и в районе ключиц открылись еще несколько овальных «швов». В них вошли тончайшие, как иглы, кабели.
Еще два манипулятора опустили на ее виски аккуратные дужки. Они сами нашли место, словно прилипли к коже. На груди, чуть левее условного сердца, инженер закрепил плоский кружок-сенсор.