Счет шел на миллиарды. Может даже в районе десятка. Где главную роль сыграли не только наши с союзниками успехи, но и тот самый чудовищный прорыв Диедарниса, одним мощнейшим ударом уничтоживший треть вражеского войска. Включая их офицерский состав, столь неудачно расположившийся в «базовом» лагере.
Оружие, экипировка, дорогущие комплекты брони, артефакты, расходники — все это разлетелось на многие километры и было утеряно. А затем и вовсе потонуло в ледяном океане.
Разумеется, для богатейшего клана Элирма подобный урон не критичен — золота у них было достаточно. Однако вот уже третий удар по их репутации мог стать для Белара серьезной проблемой.
Складывалось ощущение, что люди переставали их бояться, благодаря чему заявки на вступление в Вергилий и переселение кратно возросли.
Также неприятности возникли и у Аполло. Предательство Вирго Зидара, утрата части активов и незаменимых кадров в лице Черного Астрала, Электры и Флина — это сказалось на нем негативно. Настолько, что Нулевой Меридиан переместился на девятое место в рейтинге кланов и рисковал вот-вот опуститься еще ниже. Так что к своей заветной мечте «панк» не приблизился, а наоборот — отдалился.
Что до остальных участников битвы, то многие понесли не такие уж значительные потери. Вне зависимости от того, на какой стороне они сражались. А значит, в ближайшее время нас ожидали очередные дипломатические пляски.
Как бы то ни было, подводить окончательные итоги было пока рано — информация продолжала поступать. Но, по крайней мере, одно уже было известно наверняка: с учетом пленников, лута, захваченных боевых машин и всего остального мы получили в этом бою гораздо больше, чем потеряли.
— Не считая людей, — глухо добавил генерал.
В зале воцарилась тишина.
Каждый понимал, о ком он говорит. О Германе, о полусотне обнуленных, о тех, чьи тела так и не нашли среди разверстого льда.
— Ладно, на этом все, — резюмировал Август. — Остальные подробности обсудим завтра. Ну а пока все свободны.
Мы вышли из здания.
Спустились по лестнице и двинулись дальше, когда услышали доносящийся из-за смятой живой ограды пьяный храп.
«Да уж», — подумал я, заприметив торчащие сбоку крылья.
Видимо, годы изоляции не прошли для Серафа бесследно. Пока Заранда был рядом, архангел держался молодцом. Но стоило «Лебовски» остаться в одиночестве — ужрался в сопли, словно школьница на выпускном. Быстро и до полного аута.
— Вот и цена его твердого намерения все изменить. Безвольная тряпка, не более.
Брезгливо поморщившись, старый игв шагнул в сторону, как неожиданно произошло нечто странное: он споткнулся. А затем и вовсе едва не упал, успев вовремя вонзить криолитовый кол глубоко в землю.
— Проклятье… — прошипел он.
— Гундахар, ты как? — спросил я.
— Погано. Окрус разорвал важные «связи». Так что теперь каждое движение происходит не на автомате, а на четких приказах. Да еще и сопровождается дикой болью, — медленно выпрямившись в полный рост, рыцарь смерти перевел взгляд на меня. — Вайоми, я бы хотел с тобой поговорить. Обсудить то, что случилось. Но боюсь, нашу встречу придется отложить. Мне надо срочно кое-что предпринять, пока не стало поздно.
— Понял. Мы можем тебе как-то помочь?
— Нет. Это игра в одного.
Кисло усмехнувшись, генерал ушел.
Следом нашу группу покинул Илай — вместе с Эйслиной отправился в храм богини. В то время как я, Эстир, Локо, Мозес и Хангвил вернулись в башню. Пару часов просидели в холле, долго беседовали, пока наконец не разбрелись каждый по своим комнатам.
Массивная дубовая дверь. Выполненная из цельного древесного массива и украшенная кельтскими узорами громоздкая мебель. Сломанный пополам посох Сольдбис, все еще лежащий на подставке для оружия. Закатившийся под ножку кровати пустой шприц «Фонтана Жизни», а также приятный аромат вереска и лаванды от свисающих с потолочных балок пучков растений.
Все такое знакомое. И вместе с тем выглядящее отголоском какой-то иной, прошлой жизни.
Глядя на это, я вдруг почувствовал, что мне до ужаса захотелось вернуться на тропический остров в чертогах титана. Я даже материализовал испещренный мелкими иероглифами золотой диск, но вскоре осекся — вспомнил слова Диедарниса: «Возьми. Установи в месте, которое будешь считать своим домом».
Увы, я больше не мог называть эту комнату таковой.
Слишком много грустных воспоминаний. Слишком много деталей, указывающих на потерю лучшего друга. Включая хрустальную вазочку с «конфетками для мозгов».