Интересно. Даже очень.
— Так, ладно, — похлопал себя по бокам Август. — Мне пора. Надо решить еще сотню-другую важных вопросов. Ну а вы отдыхайте. Набирайтесь сил.
Развернувшись на каблуках, инженер вышел за дверь.
— А как дела у Мозеса и остальных? — обратился к Эстиру я.
— С ними все в полном порядке. Были здесь около часа назад, — ответил Глас. Затем выдержал длинную паузу и, грустно уставившись в пол, тихо добавил: — Влад, пока ты был без сознания, произошло еще кое-что…
Я напрягся.
— Дай угадаю: что-то плохое?
— Да.
— С тобой?
— Угу.
— Мать твою, ну что же это такое… — тяжело вздохнул я. — Что случилось?
— Я… меня… — голос шамана дрогнул, губы тоже, а мимика стала такой, что, казалось, он в любую секунду заплачет. — Меня изнасиловали…
— В смысле? Сексуально?
— Да если бы!!!
Мгновенно разозлившись, Эстир вскочил с места.
— Знаешь, Влад, когда несколько дней назад генерал вступился за меня на глазах у всей армии, я сказал, что люблю этого мертвого дядьку! Но сейчас я готов с уверенностью заявить: Гундахар — это просто конченый, бессердечный, злющий подонок!
Глас принялся нервно ходить взад-вперед.
— Ты только представь: я в трауре, один друг погиб, второй — в гребаной коме, любимой комнаты и вместе с ней дома больше нет! Иными словами: полная беспросветная жопа! — шаман резко закашлялся, подавившись слюной. — Вчера я решил зайти в зиккурат, проведать, как этот старый кусок дерьма восстанавливается после сражения с Окрусом! И знаешь, что он сделал⁈
— Что?
— Поговорил со мной. По нормальному, даже с некоторой теплотой. Без всех этих язвительных комментариев и сарказма. А потом вдруг вспомнил, что неоднократно грозился меня наказать! Проклятье! Ты только посмотри, что этот гад натворил!
Сорвав с себя всю верхнюю одежду, друг повернулся ко мне задницей, и я увидел, что у него на всю спину была набита татуировка. С лицом Гундахара. Грозный величественный вид, развевающиеся пряди волос, отражения поверженных врагов в лезвии меча и сотни иероглифов на наречии игвов, тускло переливающиеся синим, белым и золотым. Как, впрочем, и множество других мелких деталей.
— Хм, ну если абстрагироваться… то качество работы на высоте. Я бы даже сказал, что оно смело тянет на произведение искусства.
— Господи, и ты туда же⁈ — воскликнул Эстир. — Але! У меня во всю спину чертов мужик! Как у какой-то дешевой шалавы! Двенадцать часов! Они вместе с Дарием и Хакашем мучили меня двенадцать часов!
— Дружище, — я откинулся на подушку. — Мне кажется, ты чересчур преувеличиваешь серьезность проблемы.
— Да неужели⁈
— Не нравится — сходи в медблок. Там тебе ее быстро сведут. Ну или прикончи себя разочек.
— В этом-то все и дело! Перед тем, как меня наказать, этот ублюдок послал бодака в Агерон, где мертвый танк раздобыл пыльцу Лиандрийских пчел и зачаровал чернила! Пятьдесят! Пятьдесят гребаных лет его гнусная рожа будет красоваться у меня на спине!
— Оу… а вот это и вправду уже жестковато.
— Блин, у меня скоро случится нервный срыв… — крутанувшись на месте, шаман направился к кулеру за водой.
— Слушай, это, безусловно, его нисколечко не оправдывает, но ты же сам старательно нарывался, — догадавшись, что шаман вот-вот снова взбесится, я примирительно поднял ладонь. — Я понимаю: бесконечное хождение по грани наполняло твою жизнь азартом и остротой. Но вместе с тем, мы оба знаем, что рыцарь смерти — далеко не лучший объект для приколов. И как существо старой формации он не может без конца бросаться пустыми угрозами. Рано или поздно это должно было случиться.
— Перевожу на дружеский: «Глас, мне не хватает слов, чтобы описать, насколько сильно я сожалею, что с тобой приключилась такая беда. Гундахар — редкостный мудак, и в вашем конфликте я целиком и полностью на твоей стороне».
— Я на твоей стороне.
— Да? Что-то не заметно, — вернувшись в кресло, друг прикрыл руками лицо и жалобно всхлипнул. — Нет, ну как он посмел… Еще и в столь тяжелый в жизни момент, когда я остался абсолютно один. Ни друзей, ни крыши над головой…
— Кстати, насчет последнего, — сняв с себя последнюю повязку, я направился в душевую кабину. — Думаю, я смогу поднять тебе настроение.
— Каким образом?
В глазах шамана промелькнул интерес.
— Когда мы прошли испытание Диедарниса и получили награду, у Стихиалиевого Куба открылся уникальный рецепт здания «Убежище Вайоми». Всего один. Я пока не знаю, что это, но вряд ли это какая-то гнилая халупа.