— Погоди, — вмешался я. — В руинах Солтмира мы как-то беседовали с Гласом, где он обмолвился, что все наши способности — это крохотные кусочки замысла самого Создателя, написанные на языке, чья сила и мудрость нам непостижима. Речь идет об этом?
— Именно. Творя заклинания, мы словно птицы-подражатели произносим отдельные слова, абсолютно не понимая их значения и смысла.
— Но ты понимала.
— Да. Более того, могла строить фразы и короткие предложения. На начальном уровне.
— Хорошо. И что было дальше?
— Когда я передала Системе свои ресурсы, это ее укрепило. Существенно усилило и, казалось бы, решило проблему, но…
— Окрус.
— Да, — кивнула девушка. — Связавшись с ним, Система пошла на риск. Он присутствовал на нашей встрече и, к сожалению, нашел лазейку. Получил лишь малую часть из того, что я передала, но даже этого хватило, чтобы то знание проросло в нем и пустило корни. Поэтому теперь уже он дестабилизирует Систему, с каждым днем становясь все сильнее.
— Значит, то пророчество было все-таки о тебе, — заключил я. Посмотрел Аде в глаза и, распознав тень непонимания, промелькнувшую на ее лице, зачитал текст по памяти:
Умная женщина-машина из далекого мира
Прибудет на Эль-Лир и откроет путь к запертому на дне галактики древнему злу.
Одинокий плывущий во тьме по бескрайнему океану из страха, боли и крови
Он расправит свои черные крылья от горизонта до горизонта и увидит багровое зарево.
И тогда мир покроется черными вихрями, и это станет началом конца,
ибо тень Его познает секрет замысла господа, и обретет он могущество, способное сорвать с себя печати тринадцати…
— М-да. Тень его… — хмыкнула девушка. — Еще будучи на Земле, Эдвард часто рассказывал, что видел повторяющийся кошмар: как, просачиваясь сквозь пол и стены, из неведомых глубин поднимается существо, сотканное из мрака. Видимо, так и есть. Это пророчество обо мне и том шлейфе, что тянется за нами последние шесть сотен лет.
— Так кто же он? — задал я терзающий меня вопрос.
— Иллюзорность. Парадокс. Аномалия. Нечто чужеродное и реалистичное не более, чем увидеть пространство Калаби-Яу в трехмерной реальности, — ответила титанида. — Честно, я не знаю, кто такой Окрус, Влад. Но почему-то именно эти ассоциации мне приходят на ум.
Я отступил назад. Взглянул на сурово нахмурившегося Августа и чисто ради эксперимента трансформировал Стихиалиевые Сапоги в брендовые кроссовки.
Увы, подобный ответ ясности не прибавил. Даже немного расстроил, и, судя по всему, это было заметно, раз, спохватившись, Ада поспешила добавить:
— У меня две версии.
— Какие?
— Либо Окрус и есть Отступник, но не падший ангел, а падший стихиалий, где каждое его появление — своего рода иллюзорный отголосок, просочившийся со дна галактики. Либо это все-таки две разные сущности, которые пускай и временно, но действуют сообща.
— Хм-м. Первый вариант как-то совсем не вяжется… — после некоторых раздумий подметил я. — Хочешь сказать, на той вашей встрече он смог ее обмануть? Заставил увидеть вместо себя кого-то другого?
— Или она знала, — пожала плечами девушка. — Но соглашусь: вторая версия смотрится куда логичнее.
— И зачем им действовать сообща? Зачем ломать печати и выпускать Его? — спросил инженер.
— Если это произойдет, то все внимание Системы будет целиком и полностью приковано к Нему. Окрус сможет воспользоваться ее отвлечением. Собрать артефакты тринадцати и беспрепятственно заполучить доступ к ее «главному компьютеру».
— И что это даст?
— Возможности безграничны, — титанида плавно заложила ногу на ногу. — Обладая ее силой, ты сможешь буквально сотворить что угодно. Сделать каждого «двадцать первого» богом, спасти обреченные цивилизации, закатать Пантеон в асфальт и телепортировать в ядро ближайшей звезды. Иными словами, обрести ту самую власть. Высший наркотик, которого всегда мало и недостаточно.
— Нет, не то. Власть Окруса не интересует, — повел щекой я. — Когда мы общались, он упоминал о тюрьме, о стражнике и тайном проходе, который тот охраняет. Говорил, что необходимо лишь его найти. Затем убить стражника и отпереть охраняемую им дверь. Дать людям то, чего они испокон веков были лишены — доступа к миру гораздо более яркому и совершенному, чем наш. Думаю, он хочет уничтожить ее.
— Это однозначно плохая идея, — прокомментировала Ада. — Система — своего рода прослойка. Невидимая мембрана, которая ограждает одну среду от другой. Да, она не позволяет подняться наверх, но в то же время не пускает к нам тех, кто внизу. И если провести грубую аналогию с обычной живой клеткой, то что будет, если нарушить целостность ее мембраны? Цитоплазма вытечет, а сама клетка погибнет. Этого нельзя допустить.