– Спасибо, Вик. Это много для меня значит.
Она вздохнула и наконец улыбнулась.
– Готовься без причины не рисковать. Если что-то пойдёт не так, я могу и не успеть.
Я кивнул, понимая, что её поддержка невсеобъемлюща.
– Договорились. Но сначала нужно узнать побольше об этом Варке. Ты можешь рассказать о нём?
Вик задумалась, отчего лицо её стало недовольным и серьёзным.
– Могу попробовать найти информацию через свои каналы, но это рискованно. Если кто-то узнает, что я этим занимаюсь, могут начать задавать ненужные вопросы.
– Не хочу, чтобы ты рисковала карьерой, – обеспокоился я. – Аккуратнее, ладно?
– Сама знаю, что делать, – ответила она, и в её голосе прозвучала решимость. – Но ты тоже осторожнее. Варк чужих ошибок не прощает. Кое-что я о нём знаю, поэтому слушай…
Мы продолжили обсуждать детали, и я чувствовал, как план начинает обретать форму. Вик была готова содействовать, и это придавало уверенности. Я знал: впереди непонятно что, но с её поддержкой всё получится.
В ту ночь, когда мы легли спать, я не мог избавиться от мысли о Варке Саере. Хоть биографию его как следует изучить. Эта мысль не давала сосредоточиться, мешала продуктивно думать. Мысль мешала думать? Это как вообще?
А потом я решил отправиться в поход. Всегда мечтал увидеть звёзды, и пустыня показалась идеальным местом для этого. С собой взял лишь рюкзак с водой, фонарик и спальный мешок. Сначала всё шло хорошо. Я наслаждался тишиной и красотой ночного неба, когда вдруг внимание привлекло ненормальное свечение вдали. Оно мерцало, как будто кто-то зажёг огонь. Заинтригованный, я решил подойти ближе, не подозревая, что это станет роковой ошибкой. Когда я приблизился, свечение оказалось не огнём, а странным светящимся камнем, который лежал на земле. Он был окружён тёмной аурой, и я почувствовал, как холод пробирается под кожу. Несмотря на инстинктивное желание уйти, я не смог устоять перед искушением и наклонился, чтобы рассмотреть камень поближе.
В этот момент послышался шёпот. То были неразборчивые слова, но вскоре они стали чётче. «Возьми меня», – звучало в голове. Охваченный любопытством и страхом, я протянул руку к камню. Как только пальцы коснулись поверхности, мир вокруг изменился.
Темнота окутала со всех сторон, и я уже был в другом месте – в пустыне, но не той, которую знал и через которую только что шёл. Небо здесь состояло из всполохов пламени, а воздух наполнял запах гари. Вокруг стояли силуэты людей, их лица искажал ужас. Они смотрели пустыми глазами, словно были слепыми и ничего не видели.
Я попытался убежать, только вот ноги не слушались. Что-то тянуло назад, будто невидимые руки схватили и не пускали. Я закричал, но звук так и не вышел из горла. Вокруг же раздавались крики и стоны, и я откуда-то понял, что это души, потерянные в этом ужасном месте. Души? Я же никогда в них не верил. Силуэты начали приближаться, их руки тянулись ко мне, и страх пролез куда-то вглубь. Я вспомнил о камне и как его коснулся. Это было проклятие, и теперь оно стало частью кошмара. Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться, надеясь вернуться обратно, но ничего не происходило. Глаза не закрывались, и мир вокруг никуда не исчезал.
Вдруг послышался тот же шёпот, который звал к камню. «Ты не уйдёшь, – произнёс голос. – Ты теперь наш». Я уже видел, как силуэты начали растворяться, оставляя только темноту. Это место оказалось ловушкой, созданной специально, чтобы удерживать тех, кто осмеливался прикоснуться к камню.
С ужасом я осознал, что теперь тоже стал частью этого мира. Моё тело оставалось в пустыне, а душа попала в этот кошмар навсегда. И когда кто-то другой подойдёт к тому светящемуся камню, он тоже будет ждать, чтобы рассказать свою историю, но уже не как человек, а как одна из тех теней, что потерялись в бескрайних песках под красным небом.
На этой мысли я проснулся. Кажется, даже вскрикнул.
– Ты чего? – рядом заворочалась Вик. – Спи давай. Утром на работу.
Глава 6. О себе
О себе поведаю в нескольких словах, поэтому рассказ будет коротким. Родился я не здесь, учился тоже там, куда, надеюсь, не вернусь никогда. Как-то так вышло и в жизни у меня столько всего произошло, что мой психологический возраст сравнялся со стариковским. Это сказывается во всём: и в манере поведения, и в манере изложения, и в диалогах. Хорошо, что здесь такое мало кого беспокоит.
Это здесь я – Тим Григ, а там я был Тимуром Григоровым. Тимуром меня называли редко. Имя этого хромого и злого царя почему-то было довольно популярно на моей родине. Там я считался, как раньше говорили, «молодым, подающим надежды» программистом. Очень неплохим, кстати. Писал на заказ то, за что платили, работал в какой-то мутноватой компании и на существование не жаловался, пока не словил нечто вроде профессионального выгорания. В свободное время много читал, а личной жизни у меня вообще никакой не было.