— Вы что, не верите мне? — возмутился Джон, обращаясь к своим товарищам. — Матерью клянусь, я видел морскую тварь!
Боцман запел шанти — морские песни, и люди, подхватив слова, живо принялись выполнять указания капитана. Матросы знали: улыбка Бичворта обманчива. За внешней легкостью и юмором капитана скрывались несгибаемая воля и строгая дисциплина. Капитан был известен своей строгостью в отношении тех, кто не справлялся со своими обязанностями. Все понимали: на корабле нельзя поступать иначе. Только слаженная и сплоченная работа могла привести людей к достижению цели.
Глава 9
К вечеру шутки над приключениями Джона стихли, и жизнь на палубе вернулась к размеренности. Матросы не спеша несли вахту, боцман проверял целостность оборудования и изредка вставлял грубые словечки, когда замечал где-то неисправность.
— Джон! — закричал Компас с другого конца корабля. — Сукин сын, ты почему так и не притащил мне молоток? Живо ныряй в трюм!
Юнга разволновался, и взгляд его светлых глаз загулял по палубе. Штурман, нюхавший неподалеку табак, хмыкнул:
— Компас, а он, кажись, трусит!
На палубе поднялся смех, отчего несчастный юнга покраснел, и кадык его дернулся, выражая волнение.
— Не болтайте! Не струсил я!
Прибавив шаг, юнга бросился к трюму, но у входа вдруг затормозил. Слух его обострился, прислушиваясь к шуму в хранилище. Сглотнув, юнга снял небольшую шляпу и от переживаний смял ее в руках, не решаясь снова встретиться с морским чудовищем. Парнишка, охваченный паникой, не заметил, как МакДональд подкрался сзади. Опытный моряк схватил парня за плечи, и Джон, испугавшись, бросился в трюм, осыпая товарища ругательствами. МакДональд весело рассмеялся и прыгнул за юнгой, но его смех оборвался, когда в глубине трюма он увидел белоснежный лик. Оба матроса притихли, замечая края пышных одежд, которые скрылись в кромешной тьме.
— Иисус, — МакДональд, который раньше не верил в Бога, внезапно обрел веру. — Кажется, зря на тебя наговаривали, приятель!
— В-видишь? Там, вдалеке... что-то ш-шевелится!
— Джон! — закричал рассерженный Компас. — Если ты сейчас же не притащишь инструмент, я использую твою голову вместо молотка, паршивец проклятый!
— Эй, Компас, — МакДональд высунулся на палубу. — Иди-ка сюда и других прихвати! Вы такого еще не видали, братцы!
Матросы бросились к трюму, когда предусмотрительный Компас зажег свечу в переносном фонаре. Голоса смешались, и необычное оживление, под стать течению воды, возникло на палубе. Стуча башмаками, люди приближались к убежищу француженки. Сердце девушки, сделав кульбит в груди, едва не выпало на деревянный пол трюма. Задрожав, она попятилась назад, но спина ее уперлась в сырую стену темного угла. Чувствуя себя в тот миг загнанным олененком на охоте, девушка прикрыла рукой лицо, слепясь от света фонаря. Находясь долгое время в темноте, глаза ее не привыкли к свету, и оттого она почувствовала боль в затылке. «Всё кончено», — пронеслось стрелой в мыслях, и мужество покинуло Элис.
— Глядите, — Джон указал грязным пальцем на француженку, — живая и шевелится!
— Дьявол! Да это же баба! А ну, иди сюда!
Голоса смешались; от возрастающей паники в груди Элис не могла разобрать английскую речь. Наверное, в тот момент она бы и французский язык не узнала. Находясь на грани обморока, она не смогла вымолвить ни слова, когда грубые руки схватили её и потащили на палубу. Солнце уже садилось, но наверху было намного светлее, чем в промозглом трюме. Глаза защипало, и девушка жадно принялась глотать свежий воздух. Грудь Элис распирало, корсет сдавливал рёбра, а перед глазами поплыли белые круги. Балансируя на грани сознания и теряя связь с реальностью, девушка упала на колени. Она ощущала себя крошечной букашкой, затерянной среди мужчин разных возрастов и званий.
— Какая страхолюдина!
— А я ведь говорил, — не унимался Джон, — пугало!
— Как она здесь оказалась? — спросил штурман, морщась от вони женских духов.
— Чья баба? — заорал боцман Компас. — Выкину вас двоих за борт!
Генри только что проснулся и был очень сонный. Всю ночь мужчина дежурил рядом с Дэвидом у штурвала, и потому сейчас чувствовал себя разбитым. Шум, создаваемый матросами, вызывал у офицера раздражение, и он решил выйти к ним, чтобы утихомирить галдёж на палубе.
— Эй, чего разорались, как сучки?
Генри окинул присутствующих взглядом, но тут же растерялся, когда увидел в центре палубы ворох пышных одежд. Недоразумение в женском обличии повернулось к офицеру, и тот присвистнул.
— Что за маскарад?!