Глава 59
На крыльце Элис отчитывала кота, который разрушил цветочные кусты у входа в сад.
— Жирный лентяй!
Служанка Аша засмеялась, когда рыжий кот по кличке Тигр зашипел на француженку.
— Ах ты негодник! Ну, погоди!
Элис затопотала каблучками, желая прогнать кота с крыльца, но тот лишь сильнее зашипел на неё, храбрясь отстаивать свои права хозяина дома.
— Ты видела, Аша? Он считает себя здесь королём! Голодранец рыжий!
— Миледи! Ваш муж возвращается!
Подняв голову, Элис позабыла о коте и расплылась в счастливой улыбке. О, это сладкое мгновение встречи после разлуки! Как же оно кружит голову! Преодолев ступеньки, Элис подбежала к кованой оградке и, приложив ладонь к глазам, взглянула на мужа. Заметив француженку в нежно-розовом платье, Дэвид почувствовал острое желание как можно скорее заключить ее в объятия. Она была невероятная... нежная, добрая, удивительная, и он не представлял уже, как раньше жил без неё в Англии. Как он мог странствовать и спокойно путешествовать, не зная в жизни Элис? Спрыгнув с коня, мужчина ловко подхватил девушку за талию и, подняв её хрупкое тело, закружил в воздухе.
Немногочисленные свидетели приветствия супругов ощутили ком в горле, глядя на такое трогательное проявление эмоций. Аша склонилась перед маркизом, и в глазах её защипали слёзы. Она восхищалась миледи и каждый раз благодарила богов за то, что эта красивая женщина вышла замуж за Бичворта, смягчая тем самым трудный характер супруга.
— Я скучала... Боже, Дэвид, как я скучала, — прошептала она, пугая мужа серьёзным голосом. Элис редко говорила так хрипло и отстранённо. Поставив жену на землю, он, обхватив ладонями её лицо, взглянул в уже родные изумрудные глаза.
— Что с твоим голосом, подружка? Ты заболела?
— Нет, Дэвид... мне хочется плакать.
— Плакать?
— Да... ты уехал, и наш дом умер, но ты вернулся, и я снова могу дышать. Это так страшно, Дэвид... Господи... это так страшно.
Улыбаясь, муж прижал жену к груди и покачал головой.
— Дурочка. Ты напугала меня.
— А ещё этот рыжий негодник, — девушка указала пальцем на кота и сморщила нос. — Тигр испортил клумбы.
— Негодяй, — Дэвид улыбнулся коту и, обнимая жену за плечи, вошёл в дом. — Оставим его без еды на месяц?
— Это негуманные методы, милорд. Я думаю, просто с ним не разговаривать...
— Жестоко, но уверен, без твоей баловни он быстро заскучает и станет более покладистым.
— Надеюсь, я смогу исправить его дурной характер.
Слушая жену, маркиз был бесконечно счастлив вернуться домой. Ему до сих пор казалось странным, что его возвращение имеет значение для кого-то и что его кто-то ждёт, но он уже начинал к такому привыкать. В этот добрый момент недалеко от забора дома Бичворта находился офицер Райт. Спрыгнув с коня, он жалел о том, что был не способен навек усыпить свои чувства к Элис. Офицер нарочито отстал от друга в пути, не желая видеть его в объятиях жены. Но даже издалека он застал слишком многое, видя их силуэты. Ощутив горечь и боль, Генри повел коня в сторону манговых деревьев. Пройдя аллею, он замер, прислушиваясь к окружающим звукам.
Повернув голову, мужчина увидел рыжую макушку жены капитана Хейза. На мгновение офицер растерялся. Прислонившись к стволу дерева, Мария, закрыв лицо руками, беззвучно плакала. Сначала Генри хотел подойти к женщине и узнать, что произошло, но внутреннее чутье подсказывало ему, что не стоило этого делать. Только почему, он и сам не понимал. Наверное, ему просто не хотелось ее смущать. Генри резко натянул поводья и направил коня прочь, стараясь избежать встречи с Марией и её пронзительным взглядом холодных глаз.
Мария Хейз проклинала тот день, когда решила отправиться с мужем в Калькутту. Она никогда не испытывала такого глубокого чувства уязвимости и отчаяния, как в этот момент. Она видела, видела, как Дэвид подхватил Элис на руки. Она видела блеск в его глазах, видела и чувствовала их любовь, и женская зависть заполняла ее легкие, затрудняя дыхание. Каясь и страшась своего греха, Мария страдала, но душа ее уже была передана в руки Дьявола, и ей предстояло пройти свой нелегкий путь до конца.
Ещё никогда в жизни маркиз Бичворт не нервничал так, как в это самое мгновение. Укутанная в белоснежную простынь, Элис сидела на подоконнике и рассказывала мужу новости, произошедшие в форте в его отсутствие. Она напоминала эфемерный образ... изящный и манящий, и Дэвиду казалось, что он мог бы бесконечно смотреть на неё... Золотые локоны жены небрежно обрамляли спину, создавая чарующий беспорядок. Губы, припухшие от поцелуев, и щёки, покрытые нежным румянцем, придавали ей особое очарование.