— Птичка, я вас не узнаю.
Джита придумала для неё это милое прозвище, когда впервые увидела Элис на званом ужине в городе. Француженка щебетала точно крохотная пташка, чем и привлекла внимание Джиты. К тому же госпожа Рам долго не могла запомнить ее иностранное имя и поэтому предпочтительнее обращалась к ней ласковыми прозвищами.
— Простите меня, госпожа Рам, но без мужа мое настроение угасло.
Всхлипнув, девушка открыла госпоже душу и поделилась сокровенными тайнами сердца. Джита, внимательно выслушав миледи, покачала головой.
— В жизни каждой пары наступает момент, когда женщина должна терпеливо ждать своего мужчину. Вы обязательно справитесь, моя веселая птичка.
— Я тоскую... Он находится вдали меня, и ходят слухи, что во дворце шаха множество красивых женщин. Я доверяю мужу, но разве можно верить красивым женщинам?
— Монголы... Они осквернили наши земли и внесли сюда разлад. Но, сдаётся мне, вы зря печальтесь.
— Я не могу об этом не думать. Порой я становлюсь пленницей ревности, и я ничего не могу с этим поделать.
— Мудрые люди говорят: если начался дождь, то его зонтом не остановить. Дождь сам себе хозяин, и только он решает, сколько ему литься на земле.
— Я не совсем понимаю вас, госпожа.
— Мужчина правит своим разумом, и как бы вы ни старались, если он решит вам изменить, то ничего уж не поделать, дорогая.
— Господь свидетель, я никогда не смогу простить измену!
Мудрая женщина не стала возражать. Элис ещё слишком молода, и сейчас она не способна принять опыт госпожи Рам и понять ее слов, но придет время, и девушка сама все осознает.
— Плотское наслаждение не способно перебить духовной связи любящих сердец, птичка. И любящая женщина всегда готова проявить снисхождение, если её супруг оступится, поддавшись соблазну.
Щеки миледи покраснели от негодования. Во Франции мужчинам прощалось многое, и чем больше Элис знакомилась с новыми обычаями и нравами, тем сильнее понимала, что их культуры в этом схожи.
— Простите, но ваши слова не находят отклика в моей душе, госпожа. Они остаются незамеченными.
Джита улыбнулась. Молодость обычно прямолинейна, а старость — скрытна. Госпожа не ошиблась, когда сравнила эту прекрасную девушку с птичкой. Однако крылья Элис только начали свой жизненный полёт. Джита, нежно положив ей руку на запястье, покачала головой.
— Не расстраивайте себя раньше времени, птичка. Вот станете старше и поймёте, как мало в жизни настоящих поводов для слёз.
— Я плачу редко, — призналась Элис. — Только когда слишком больно...
— Я так счастлива за вас... Вы ещё не испытали настоящей боли. Слёзы — это способ очищения для души, они нужны женщине для освобождения. Но это не проявление нашей слабости. Нет, не считайте меня глупой. В слезах женщины сила. Пока мы испытываем чувства — плачем, любим, тоскуем, сопереживаем и боимся, жизнь продолжается. Но, клянусь святой богиней Парвати, настоящая боль скрыта в нашем молчании. Когда женщина перестаёт плакать, это значит, что она сдалась. Надеюсь, вы никогда не почувствуете то, что я сейчас сказала.
За окном шумели люди. Пыльный воздух оседал на дорогах форта, когда Элис почудилось, что все звуки умолкли и только слова госпожи Рам застыли в воздухе. Взглянув на свое обручальное кольцо, Элис сжала ладонь в кулак. На миг француженке стало страшно, но она быстро справилась с мрачными мыслями в душе. И пусть Джита со временем окажется права... Элис пока не могла этого понять, потому что для нее главной святыней на земле была ее любовь к Дэвиду...
Глава 62
Мария с энтузиазмом приступила к созданию фонда, который хоть и не с первого раза, но все же был одобрен губернатором. Миссис Флетчер настояла на том, чтобы муж серьезно подошел к этому вопросу, и в конторе форта для деятельности амбициозной Марии Хейз освободили хозяйственное помещение. Губернатор с раздражением наблюдал за беспорядком в конторе и что-то недовольно бормотал себе под нос, но он не смог противостоять жене. Вскоре помещение преобразилось. Мария тщательно отполировала полы воском, затем расположила стол и ряд стульев вдоль стены, готовясь к приему посетителей. Вначале никто из матросов не мог понять, что от них хотят. Однако по настоянию капитана Хейза они были вынуждены обратиться за помощью в фонд, которая на самом деле им не требовалась.
Джон, рыжеволосый юнга капитана Бичворта, замешкался. Сидя перед Марией и отцом Томасом – местным священником, он чувствовал себя неловко. Макнув перо в чернила, Мария ожидающе взглянула на юношу, от чего он еще сильнее смутился.