Дэвид, оставив людей позади, первым прибыл в форт. Среди ночи его конь промчался по пыльным дорогам Калькутты так быстро, словно летающее привидение. Остановившись у ворот, он перепугал слуг и привлёк внимание часовых. Из дома выбежал Генри, выглядел он не лучше маркиза. Растрёпанный, с обросшими щеками, он устало взглянул на друга.
— Дьявол, как такое могло произойти? Где она?!
— Дэвид, постой! — офицер перегородил ему дорогу. — Болезнь опасна, не рискуй. Нужно принять меры, прежде чем входить к ней в комнату!
Бичворт грубо толкнул мужчину в грудь и направился в спальню жены. Его сердце колотилось в груди, когда, войдя в комнату, он увидел на постели бледную тень. «Одна... Где слуги? В такой страшный миг с ней никто не оставался на ночь?» — негодовал муж, склоняясь над лицом девушки. Элис сильно похудела, и капитан замер, пытаясь уловить её дыхание, но безуспешно. Схватив жену за руку, он опустился на колени у постели, сжимая её хрупкую, ледяную ладонь, несмотря на духоту за окном. Маркиз никогда не плакал, ни когда его мать покинула этот мир, ни когда он потерял отца. Но сейчас его глаза наполнились влагой и холод пробежал по спине. Через прикосновение к ней он ощущал боль Элис, и душа его пребывала в страхе. Взгляд маркиза упал на подушку, где рядом с лицом девушки лежал листок. Присмотревшись внимательнее, Дэвид узнал свой почерк, и отчаяние охватило его, когда он понял, что не в силах противостоять такому удару судьбы.
Пребывая в мрачных мыслях, мужчина не заметил, как распахнулись глаза возлюбленной, и оттого он не сразу понял, что она находится в сознании. Ладонь Элис дрогнула, и взгляды их встретились. Господь! Какой у нее был взгляд! У Дэвида расползлись мурашки по телу. На глазах жены заблестели слезы, и у него тотчас перехватило дыхание. Как она несчастна! Как слаба... Прижав ее холодную ладонь к губам, мужчина улыбнулся, но взгляд маркиза выдавал его подлинные чувства. Он боялся за ее жизнь.
— Дэвид?
— Я здесь, моя любовь.
— Дэвид, — несколько капель слез скатились к ее сухим губам. Муж с трудом узнавал ее сиплый голос. — О, Дэвид. Я думала, что больше никогда тебя не увижу.
— Все страшное позади. Скоро ты встанешь на ноги.
— Болеть — ужасно... и так страшно.
— Знаю, подружка, но ты сильная.
Мужчина поцеловал жену в плоский живот и прижал ее холодную ладонь к своей щеке. Элис удивилась, заметив, что твердая рука мужа дрожит. Она внезапно отвернулась и испуганно пробормотала:
— Уходи скорее. Хворь может перекинуться на тебя... уходи.
— Пусть она перекинется на меня, — Дэвид удержал руку Элис, не давая ей отстраниться. — Пусть все твои тяготы станут моими, подружка.
— Нет... нет, — Элис всхлипнула, ком в горле мешал ей произносить слова. — Ты не ведаешь, что говоришь.
Не обращая внимания на протесты Элис, муж улегся рядом с ней, вытягивая свое тело на просторной кровати. Дыхание жены, больше похожее на предсмертный хрип, пугало, но Дэвид лишь сильнее сжал челюсти. Он не оставит ее, даже если перед ним сейчас распахнутся ворота в ад... он никогда не оставит ее одну. Мужчина нежно ласкал ладонь француженки, переплетая их пальцы. Его свободная рука скользила по волосам Элис, постепенно помогая ей расслабиться и почувствовать временное облегчение.
— Дэвид...
— Я здесь.
— Я люблю тебя...
Дэвид с нежностью поцеловал Элис в макушку, его губы коснулись её волос, и на лице заиграла тёплая улыбка.
— Знаю.
— Прошу... если я умру, похорони меня где-нибудь возле цветов. Хорошо?
Рука смерти держала Элис за горло. Она говорила ужасные вещи, отчего маркиз оцепенел.
— Замолчи, Элис. Болезнь отступит.
— Пообещай... возле цветов. В саду... только, пожалуйста, подальше от роз.
— Ты не любишь розы? — удивился мужчина, он пытался отвлечь её от мрачных размышлений, задавая вопросы.
Элис с трудом дышала, словно ей камень положили на грудь. Повернув голову, она приоткрыла сухие губы и едва слышно проговорила:
— Розы так легко полюбить, и потому их губят быстрее остальных. Я не хочу видеть, как им причиняют боль, понимаешь?
Дэвид силился ее понять, но не мог. Слова Элис остались для него неразумным набором слов усталого от болезни рассудка. Обняв жену, Дэвид сильнее прижал её к груди, делясь с ней своей жизненной силой. Рядом с ней он выглядел как неприступная скала — могучий и надёжный, он исцелял ее своим присутствием.