— Не делайте этого, миленькая.
— Я хочу к мужу... к ребенку. У меня родился мальчик.
Лаская большим пальцем кожу Юны, француженка покачала головой. Она всегда близко к сердцу принимала смерть детей, не понимая, для чего Богу забирать таких крох к себе на небо.
— Мальчик? Так не расстраивайте его, дорогая. Пусть, глядя на вас с небес, малыш улыбается.
Заплакав, Юна бросилась миледи на грудь. Аша растерялась и хотела прогнать девушку, но Элис не позволила и сильнее прижала несчастную вдову к себе.
— Я не буду лгать. Такое никогда не забудется, но вы зачем-то остались на земле... Так не уходите раньше времени.
Голос Элис, сладкий и мягкий, как бальзам, согревал обезумевшую от горя девушку, и она осталась... осталась рядом с Элис. Познакомившись ближе, маркиза пригласила Юну стать своей компаньонкой, и миссис Синклер нашла утешение рядом с улыбчивой француженкой. До знакомства с Элис она, как и многие другие, считала ее избалованной и легкомысленной девицей, но, живя с ней под одной крышей, Юна изменила свое мнение. Элис была невероятно теплым и душевным человеком, преданно любившим свой дом. Она старалась всем облегчить жизнь, любила устраивать праздники и веселиться. В ней не приживалась злоба, и, возможно, именно поэтому она умела находить в сердцах людей отклик. Конечно, бывали случаи, когда маркиза выходила из себя, но и в этот момент она казалась очаровательным палящим солнцем, обжигающим людей пламенем эмоций.
Бичворт испытывал к Юне чувство настороженности. Во-первых, она была шотландкой с ужасным акцентом, а во-вторых — женой офицера, которого Дэвид плохо знал. Синклер не был человеком из его команды, а Дэвид привык доверять лишь своим людям. Он уступил Элис, потому что видел, что ей приятно общество Юны, но слугам втайне от жены приказал приглядывать за молодой вдовой. В доме наконец-то воцарилась атмосфера радости и гармонии, и маркиз Бичворт решил не омрачать счастье жены необоснованными сомнениями.
— Синие или зеленые?
Элис приложила разные серьги к ушам и взглянула на мужа. Окинув ее быстрым взглядом, Дэвид нахмурился, натягивая камзол на широкие плечи.
— Синие.
— К желтому платью? — Элис фыркнула.
— Тогда зеленые?
— Они будут сливаться с глазами...
— Тогда сними к черту серьги и оставайся дома.
Элис обиженно надула губы, отчего расстроилась Аша. Она впервые видела, как маркиз грубо обращается с женой, и это вызвало у неё сильное недовольство. Кивнув, француженка отложила серьги в сторону и, встав за ширму, позволила служанке затянуть корсет на её тонкой талии. Пока Элис одевалась в молчании, Дэвид опустился на софу и прикрыл усталые глаза. В Калькутте ничего не давалось легко. Задав трепку Флетчеру, он призвал его к честной работе. Губернатор перестал вставлять ему палки в колеса, но на пути возникли проклятые французы.
Бесшумно проскользнув мимо маркиза, Аша покинула спальню супругов, унося с собой шляпу маркизы к карете. Элис не издавала ни звука. Подойдя к зеркалу, она поправила лиф на груди и пригладила прическу. Открыв глаза, Дэвид взглянул на жену. Желтое платье цвета подсолнуха очень оживляло черты ее лица.
— Подойди, — попросил он тихо, и жена подчинилась. Девушка подошла к мужу и присела рядом с его широко раздвинутыми ногами, шелестя пышными юбками платья. Проведя пальцами по ее губам, мужчина вздохнул: — Прости.
Кивнув, Элис поцеловала мужа в запястье, отчего на сердце у маркиза потеплело. Она никогда не обижалась на него подолгу, и Дэвид боготворил ее за такое ценное качество характера. Его родители могли месяцами не говорить друг с другом после ссоры, и он ненавидел их злое молчание.
— Скажи что-нибудь.
— Я люблю тебя, Дэвид, но порой ты невыносим.
Мужчина улыбнулся жене, не в силах оторвать взгляда от ее прекрасного лица.
— Знаю. Я не хотел тебя обидеть.
— Разумеется, — ответила она, подражая мужу, и Дэвид, больше не в силах сдерживаться, притянул жену к себе.
Усадив девушку к себе на колени, он обхватил ладонью ее грудь. Щеки Элис тотчас покраснели.
— Мы опоздаем...
— Плевать, пусть подождут.
Губы Дэвида коснулись ее губ, и все мысли улетучились, когда их тела теснее прижались друг к другу. Задыхаясь, мужчина прервал поцелуй и, тяжело дыша, взглянул на жену.
— Почему мы вечно должны куда-то идти? — спросил он с недовольством, приводя платье жены в порядок. — Я хочу тебя, а должен проводить время с ослами в доме губернатора.