Скрестив руки на груди, Райт вернулся глазами к письму губернатора.
— Я решила представить информацию таким образом, чтобы у вас была возможность задать вопросы и получить на них разъяснения.
Женщина протянула маркизу увесистый пакет, исписанный каллиграфическим почерком. Дэвид уловил аромат розы, исходивший от запястья англичанки, и поспешил открыть конверт, когда Райт громко закашлял.
— Выпей воды, приятель. Извините, у моего друга манеры дикаря.
Морщась от тяжелого аромата роз, Генри пытался прокашляться, пока Дэвид изучал отчеты миссис Хейз. Взгляд Марии застыл на красивом лице маркиза, который казался ей греческим богом. Выпив воды, офицер прослезился. «Ну и надушилась же эта простушка! Жуть!» — сетовал про себя мужчина, пытаясь побороть приступ кашля.
— Я ценю ваше желание помочь нашим людям. Вы проделали большую работу.
— Благодарю, милорд, — Мария улыбнулась, и щеки ее порозовели от удовольствия.
— Но здесь есть недочеты. Нужно обдумать, стоит ли матросам писать письма, которые...
— Никто не будет читать, — вставил Генри, вновь занимая место за столом. — Поступило много жалоб на вашу работу с отцом Томасом.
— Да, Генри в этом прав. Жалоб много. Я понимаю ваши чувства, но матросы мыслят иначе, миссис Хейз. Не стоит склонять их к такому делу.
— Как вы вообще до этого додумались? — Райт раскинул руки в стороны. — Они же челядь, читать-то даже не умеют! И какие новости им рассказывать друг другу? Перечислять, кто в их деревне помер с голоду?
— Я пыталась сплотить людей, чтобы они помнили о своем долге перед семьей.
— В этом нет греха, миссис Хейз. Я верю в ваши добрые мотивы, пожалуйста, не принимайте близко к сердцу нашу просьбу.
Мария расстроилась. Всю ночь она старательно готовила отчет для маркиза и совсем не ожидала, что он отнесется к ее деятельности с таким пренебрежением.
— Элис с самого начала говорила вам о том, что эта затея не увенчается успехом, — с упреком проговорил Генри, глядя в строгие глаза Марии Хейз.
— Миледи — француженка, она никогда не поймет наших помыслов!
Маркиз замер. В серых глазах мужчины сверкнул недобрый блеск, когда, отложив письмо в сторону, он наградил жену капитана ледяным презрением. Понимая, что совершила ошибку, Мария часто задышала. Ее губы слегка разомкнулись, но, очарованная взглядом маркиза, она не решилась произнести ни звука.
— Никогда больше не смейте так говорить о маркизе.
— Простите, я, кажется, не так выразилась. Миледи, безусловно, желает проявить участие в судьбе... людей.
— Разумеется, — Дэвид приподнял уголки губ, все еще с презрением глядя на жену капитана. — Вы можете идти, миссис Хейз. Всего доброго.
Англичанка почувствовала себя разбитой и униженной. Поклонившись, она поспешила удалиться, чувствуя, что вот-вот даст волю слезам.
— Заносчивая рыжая крыса, — пробурчал Генри, глядя на закрытую дверь. — Это она перед тобой красуется, но ты правильно поставил ее на место.
— Заткнись, Генри, и приступай к работе.
— Теперь папочка злится на меня, хотя я всегда самый покорный в твоем окружении.
Промолчав, Дэвид вернулся к отчетам, но спустя время обратился к другу с просьбой:
— Не рассказывай об этом Элис. Не стоит огорчать ее такими разговорами.
— Мог бы и не просить об этом, приятель!
Маркиза Бичворт оставалась для англичан чужой, и Дэвид злился, что у него не хватает власти для того, чтобы вправить людям мозги. Мужчина подозревал, что соотечественники негативно настроены к народу его жены, но Бичворт ничего с этим не мог поделать. Так сложилась судьба, и людям не останется ничего другого, как рано или поздно принять Элис и преданно ей служить.
Глава 68
Мария нервно теребила маленькую шляпку, украшенную искусственными магнолиями, пока находилась в гостиной маркиза Бичворта. Настал вторник, и Мария, преодолев внутренний протест, отправилась к миледи, чтобы вместе поехать в фонд «Английская роза». Он находился в противоположном конце форта. Жена капитана надеялась застать в доме Дэвида, но его не было, потому она обреченно ждала встречи с Элис Бичворт. Вскоре послышался женский смех, и на пороге появилась миледи в легком голубом платье и в шляпе с широкими полями. Вдова Синклер стояла позади нее, явно не испытывая радости от встречи с основательницей фонда. Та настоятельно призывала вдову вернуться в Англию, и Юна об этом не забыла.
— Миледи, доброе утро, — Мария сделала реверанс. — Вы готовы ехать?
— Доброе утро, Мария. Да, конечно. Миссис Синклер — моя компаньонка, так что сегодня она составит нам приятную компанию.