— Мария, — раздался обеспокоенный голос Джона, и жена застыла. Послышались шаги, и скоро холодная рука коснулась плеча женщины. Она вскрикнула, отчего ее муж еще больше насторожился. — Милая, что случилось?
Оторвав покрасневшее лицо от подушки, Мария с грустью взглянула на своего супруга. Волосы женщины были в полном беспорядке, а на ее лице застыли эмоции, которых супруг раньше никогда не видел.
— Джон… Я не знаю, что со мной происходит. Эта проклятая страна убивает меня! Я ненавижу Индию!
— Я знаю, здесь нам приходится непросто, но когда-нибудь все изменится. Господь не оставит нашу семью!
— Джон, — жена разочарованно покачала головой. — Ты не ведаешь, о чем говоришь.
— Все будет хорошо! Слышишь? Я знаю, все будет хорошо!
Джон улыбнулся жене, но в глазах Марии по-прежнему блестели слезы. Ей показалось, что ее муж напоминает безобидную и глуповатую овечку, которую она из сострадания приютила в своем доме. Все положительные качества мужа были постепенно уничтожены суровой реальностью их существования, которая оказывалась сильнее добродушного характера мужчины. Он не умел бороться, не умел лгать, изворачиваться, и потому всегда был слабее других. Форт — не место для таких людей; Джон никогда не сможет опередить более удачливых англичан, и в этот миг Мария поняла, что их семья обречена. Джон никогда не разбогатеет, он никогда не войдет в круг высшего общества и никогда не сделает ее счастливой.
— Не будет ничего хорошего, — твердо заявила Мария, пугая мужа своим хриплым голосом.
— Не говори так. Ты всегда верила в меня, и я шел вперед ради нашей семьи!
— Верила, — женщина грустно усмехнулась. — Но теперь моя вера превратилась в пепел у твоих ног. Я больше не верю в наш успех.
Глаза Джона расширились от удивления, и он стал похож на ребенка. Несчастного и подавленного ребенка, которому сообщили о том, что чудес не существует. Мужчина насупился и оттолкнул руку жены.
— Не смей так говорить! Мы многое уже преодолели, и пусть нам сейчас сложно, это не повод сдаваться!
…Ужин. Голубая гостиная губернатора заполнена смехом молодой маркизы. На ней потрясающее розовое платье из шелка, с белыми фалдами и длинным шлейфом, а на голове — великолепная тиара, украшенная бриллиантами и сапфирами, подарок мужа. В тот вечер за столом было много людей, но Мария видела, что взгляд маркиза прикован к жене. И он ни разу не взглянул на Марию. Не заметил ее присутствия, не согрел ее душу улыбкой. Маркиз смеялся, держа жену за руку. Он обнимал её, и они танцевали, сливаясь в единое целое…
Вспомнив об этом, Мария вновь не смогла сдержать горьких слез. После их разговора на складе Дэвид избегал соотечественницу, предпочитая держаться от нее подальше. Пелена воспоминаний, словно вуаль, спала с глаз Марии, и перед взором ее возникло расстроенное лицо мужа.
— Ты слушаешь меня?!
— Да...
— Прошу, потерпи еще немного. Я знаю, ты достойна лучшей жизни, и однажды ты сможешь мной гордиться.
Марии внезапно захотелось рассмеяться мужу прямо в лицо. В их первую брачную ночь он произнес те же самые слова. Тогда он казался ей милым и трогательным, но теперь муж выглядел жалко. Она, дочь барона, отличавшаяся не только красотой, но и умом, поспешно вступила в брак с человеком, который был значительно ниже ее по социальному статусу. Однако, несмотря на это, он казался ее отцу достойным и надежным человеком. К тому же Джон оказался единственным, кто решился взять в жены девушку из обедневшего дворянского рода без приданого. В знак признательности за этот шаг Мария полностью посвятила себя поддержке мужа.
Эта женщина обладала удивительной красотой и неизменно привлекала к себе множество взглядов. Однако она оставалась верной своему супругу, не поддаваясь ни на комплименты, ни на искушения порочных связей. Так продолжалось до тех пор, пока она не встретила маркиза Бичворта. В этом мужчине таилась некая природная сила, которая будоражила ее воображение и вызывала непреодолимое влечение. Она не могла сопротивляться своим чувствам: несмотря на все преграды, ее неумолимо влекло к Дэвиду.
— Я люблю тебя, дорогая, — прошептал Джон, прикасаясь губами к ладони жены. Мария вся сжалась, и взгляд ее стал еще печальнее, когда муж крепче сжал ее руку.
Любовь Джона к Марии была главным его достоинством, которое теперь не имело в глазах жены никакой ценности. Любовь нежеланного мужчины — бремя для женской души, и потому она так отчаянно страдала рядом с ним. Вскоре, сославшись на дела, муж покинул спальню. Тогда она в отчаянии села за стол и, достав чистый лист бумаги, навсегда изменила привычный ход событий. Задыхаясь от слез и любви к женатому мужчине, Мария пожелала облегчить душу и излить свои чувства в письме... Тьма овладела несчастной женщиной: она устала от всего происходящего и жаждала страсти, которую ей не в силах был подарить супруг.