— Пока они заняты амурными делами, предлагаю утопить их обоих!
Юна засмеялась и, к изумлению офицера, поддержала его предложение обрызгать сладкую парочку. В этот момент все различия в статусе и происхождении исчезли. Они искренне радовались, не обращая внимания на палящее солнце, обжигающее кожу. Всё это время холодные глаза Марии следили за происходящим весельем, и горечь заполняла её легкие. Она ожидала, что Дэвид отругает жену за недостойное поведение, но, к её ужасу, он полез в воду вслед за порочной француженкой. И вместо того чтобы отчитать миледи, Бичворт принялся её целовать. Застав кошмар наяву, Мария поспешила вернуться к повозке. Ревность разрывала её душу в клочья, и она ещё сильнее возненавидела Элис. Приказав кучеру немедленно ехать домой, Мария совершенно позабыла об осторожности и потому не заметила стоящего неподалеку от склада матроса Сью. Поправив шляпу, он усмехнулся и подумал про себя, что от этой дамочки точно не следует ждать добра.
Глава 72
Солнце скрывалось за горизонтом, придавая волосам Элис золотое сияние. Сидя на берегу, девушка опиралась спиной на старую лодку, созерцая зеркальную гладь реки. Рука мужа нежно обнимала её плечи, пока он, прикрыв глаза, наслаждался умиротворением вечернего покоя. Их одежда давно высохла, но они отчего-то не спешили уходить, впитывая в себя это удивительное мгновение лёгкости и безмятежности. Где-то позади супругов яростно спорили их друзья, доводя друг друга до крайней степени раздражения из-за политических разногласий.
— Лондон и южная Англия богатели быстрее лишь за наш счёт! — заявила Юна, сверкая ореховыми глазами. — Каждый англичанин должен сказать нашему народу спасибо!
— Ну конечно! Дэвид, ты слыхал, кому мы обязаны? Кучке варваров с волынками в руках!
— Как возмутительно вы рассуждаете!
Спор становился всё более жарким, и на лице Дэвида заиграла улыбка, когда его друг начал теряться в море исторических фактов, которые слетали с уст шотландки.
— Ты понимаешь, о чём они говорят? — спросила девушка, наклоняясь к уху мужа.
— О том, в чём оба не разбираются.
Элис звонко рассмеялась и поцеловала мужчину в колючую щеку. Рядом с ним отдыхала её душа, и она была счастлива провести время с супругом.
— Они так страстно ругаются, что я немного завидую.
— Дэвид! Напомни-ка мне, кто такой Уильям Уоллес?
Недовольно поворачиваясь к другу, маркиз нехотя ответил:
— Шотландский рыцарь, который был одним из командующих в войне за независимость своей страны от Англии.
Генри поморщился, отходя от Юны подальше. Хлопая в ладоши, женщина пыталась пристыдить высокомерного офицера:
— Спорите, а сами-то ничего из истории не знаете!
— А зачем мне знать то, что давным-давно покрылось прахом?
— Подвиги Уоллеса бессмертны!
— В моей памяти они мертвы, — Генри махнул рукой и, перекинув через плечо камзол, направился к лошади. — Я не желаю больше с вами говорить, миссис Синклер!
— Невежда, — презрительно бросила Юна, и офицер, замедлив шаг, метнул на девушку суровый взгляд.
— Дэвид, усмири гувернантку своей жены! Она совершенно не умеет следить за языком!
— Решайте свои проблемы без меня, — устало пробормотал маркиз: их спор уже порядком ему надоел. Супруги так и не смогли понять, как из полного взаимопонимания они дошли до таких яростных разногласий.
— Зачем вы всё время тревожите милорда? Боже правый, неужто вы не в состоянии сами за себя постоять?
Генри, насупившись, снова принялся спорить с этой неугомонной всезнайкой, и их противостояние непременно дошло бы до взаимных оскорблений, если бы не миледи. Улыбнувшись, она попросила Юну уступить Генри в словесном поединке, и та, покраснев, недовольно поджала губы.
— Хватит ругаться, вам всё равно придётся возвращаться в форт вместе, — примирительно сказала Элис, стряхивая песок с подола юбки.
— Я пойду пешком!
— Мы вас услышали, миссис Синклер, — кивнув, Генри дивился: как это раньше он считал ее хорошенькой? Да она настоящее патриотическое чудовище, одержимое своей родиной! — Надеюсь, ваши ноги приспособлены к длительным прогулкам.
Подхватив жену на руки, Дэвид усадил ее на свою белоснежную лошадь. Его взгляд задержался на ее босых ступнях, и он нахмурился.
— Где твоя обувь?
Элис показала пальчиком куда-то вдаль.
— Кажется, я выбросила туфли, когда пыталась опередить Юну.
Закатив глаза, маркиз устроился позади жены, взяв лошадь под уздцы. Растерянная шотландка не знала, как ей поступить. Она слишком поздно осознала, что, подобно Элис, скинула свои туфельки по пути к реке. Может быть, попытаться их найти?